В её планы входило создать такую школу, где танец был бы способом воспитания детей как представителей небывалого нового мира.
«Только Россия может быть родиной не купленного золотом искусства», — сказала Айседора.
Крупные деятели белой эмиграции пытались её отговорить. Бывший глава белого правительства на Севере Николай Васильевич Чайковский сначала пугал Айседору, что её саму и её приёмную дочь Ирму изнасилуют сразу же после перехода советской границы (Айседора вскинула бровь), а потом, исчерпав аргументы, просто встал на колени: не надо!
Увы, Николай Васильевич, надо!
Перед отъездом из Лондона в Москву зашла к гадалке.
Та ей:
— Вы едете в далёкое путешествие. Там выйдете замуж.
— Я всегда была против брака. Никогда не выйду замуж.
В автобиографии Дункан писала:
«Я дала обет на всю жизнь, что никогда не опущусь до этого унизительного состояния. Я всегда хранила его, даже когда он стоил мне отчуждения моей матери и превратного понимания всего света.
Одной из наилучших мер Советского правительства была отмена брака.
Ей было 43 года.
«…По пути в Россию, — вспоминала Айседора, — я чувствовала то, что должна испытывать душа, уходящая после смерти в другой мир… Я видела, что идеальное государство, каким оно представлялось Платону, Карлу Марксу и Ленину, чудом осуществилось на земле.
Она приехала 24 июля 1921 года, на три дня раньше, чем её ожидали, — так не терпелось попасть в идеальную страну.
Айседора была уверена, что в Советской России уже отменили деньги, поэтому попыталась отблагодарить извозчика устно.
Айседору поселили в отеле «Савой», который был наполовину разрушен. Ночью обнаружилось, что в номере, кроме неё, живут клопы и крысы.
Айседора отправилась гулять по ночной Москве. Ночная Москва 1921 года была вполне безопасна.