Принудили, в конце концов, уехать.
Спустя неделю Есенин пишет Мариенгофу: «Чёрт бы тебя побрал за то, что ты меня вляпал во всю эту историю».
Купе ему досталось дрянное, вытрясло всю душу. В Ростове-на-Дону — слякоть и несусветная грязь.
Явился к Нине Грацианской — той самой, неземной красоты — в дом её родителей на Никольской.
Она, конечно, обрадовалась — но и только: гармонист и пролетарский поэт Вася Казин, которого Есенин в своё время пытался направить к ней сватом, сделал ей официальное предложение и добился взаимности на всех уровнях — и у неё самой, и у её родителей.
Дойдёт до того, что Казин обратился к наркому Куйбышеву с просьбой вернуть отцу Нины, врачу-венерологу Осипу Гербстману, его частную клинику. И вернут! Вот сколько весили тогда просьбы молодых, но многообещающих (а Казин был самым многообещающим) пролетарских поэтов.
Есенину тут ожидать было совершенно нечего; переночевав у Гербстманов, поцеловав Нину в гладкую ароматную щёку и мысленно обозвав Васю пролетарским прохиндеем, он покатил дальше, на Тифлис.
Нина запомнит и запишет потом, что у Есенина был совершенный разлад в личной жизни.
Вместо персидских стихов ему приходит в голову совсем другая идея.
Написать ещё одну драматическую поэму.
В прошлую поездку в направлении Ростова-на-Дону он сочинил едва ли не половину «Пугачёва»; может, и в этот раз поэтический фарт сложится? Даже название придумал — «Страна негодяев».
Есенинскому настроению такой взгляд на родное отечество соответствовал.
Главными действующими лицами поэмы изначально должны были стать Ленин и Махно.
Заявка!
Признавая огромность Ленина, поэт, кажется, хотел посредством поэмы прокричать вождю свою, крестьянскую, разгульную, анархистскую правду. И на роль ретранслятора этой правды предназначался Махно.
Впервые явившие себя в «маленькой поэме» 1919 года «Кобыльи корабли» сложные, никак не однозначные чувства Есенина по отношению к большевизму достигнут наивысшего развития именно в этой поэме.
Если с женщинами разобраться невозможно, то хотя бы родине все счета выложить.
* * *
Догнав наконец Коробова, Есенин по неизвестной причине разругался с ним вдрызг.
Разбушевавшись, Есенин последовательно перебьёт все стёкла в салон-вагоне, который так долго служил ему приютом и рабочим кабинетом, и будет наутро спроважен Коробовым обратно.
Это первая есенинская выходка подобного толка; впоследствии их будет очень много.
С Персией повстречаться не удалось. Работа над поэмой застопорилась.