К 9 февраля Есенин уже был в Москве.
Ещё в пути поймал себя на мысли, что соскучился по Айседоре.
Хочет её видеть. Быть с ней.
«Она имеет надо мной дьявольскую власть!» — горько признается одной знакомой в том феврале.
Айседора без Есенина впала в депрессию, несколько дней ничего не ела, Шнейдер её выхаживал, еле заставил подняться на ноги и приняться за дела.
Возвращение Есенина, вызвавшее у Дункан невиданный восторг, совпало с её отъездом в Петроград.
Есенин поёживался от грусти — опять одному оставаться.
Отправился провожать Изадору на Николаевский вокзал.
Пока ждали поезда, Айседора чертила для Есенина на листке роль хора в древнегреческом театре.
Казалось бы, к чему? Она была умная женщина.
По центру нарисовала кружок, написала под ним «Поэт» и провела множество линий от кружка к зрителям.
— Мы будем выступать вместе, — сказала Есенину.
Есенин просиял.
Выяснилось, что поезд задерживается до двух часов ночи; но Айседора только обрадовалась: лишние два часа с её ангелом.
Видя его в отличном настроении, шепнула Шнейдеру:
— Уговорите Езенин ехать вместе в Петроград.
Но Шнейдер и так видел, что Есенин в отличном настроении.
— Не надо его уговаривать, — сказал громко. — Сергей Александрович, едемте?
Тот радостно согласился."
"Сразу стало шумно и задорно.
Наконец прибыл поезд.
В Петрограде заселились в гостинице «Англетер».
Во всём этом будто бы имеется дешёвая мистика. Но мистики никакой нет — так, обычная жизнь, она иногда, под настроение, рифмует.
Гостиница была ледяной. Комната едва прогревалась до пяти градусов.
Шнейдер пожаловался директору.
Гуляя по Невскому, зашли в комиссионный, увидели там высокую электропечь, стоила она миллион рублей. Обесцененные нули никого не должны пугать: Есенин только что продал в Государственное издательство «Пугачёва» за десять миллионов и столько же переправил в Вытегру Клюеву, жаловавшемуся в письме, что совсем обнищал.
И вот уже электропечь греет их номер, причём весьма успешно.