Теперь Есенину оставалось только жениться на Айседоре — иначе они не смогли бы въехать в пуританскую Америку; это в России великая танцовщица могла позволить себе всё что угодно.
Узнав о сборах Есенина и разнообразных его планах, безнадёжно влюблённая Галина Бениславская заболела неврастенией и попала в лечебницу. Она будет находиться там четыре месяца.
«Мне не жаль, — напишет подруге обо всём случившемся между ней и Сергеем. — Иначе я не могла».
* * *
Несусветная степень влюблённости Айседоры в Есенина проявилась в одном, прямо говоря, безобразном случае.
Готовясь к отъезду, не раз, и не два заходили к друзьям прощаться. Есенин волновался: никто в его роду никогда границ России не пересекал, а его другой континент ждёт, не чудо ли? А вдруг там люди с хвостами живут? Айседора ведь всей правды не расскажет.
В один день вместе с Елизаветой Стырской шли в гости к ней и её мужу Эмилю Кроткому.
Есенин эту пару ласково называл «мишками»: оба были маленькие, круглые и забавные.
По дороге Есенин говорит Лизе:
— Может, сначала к Толе? А потом уже к вам.
Пустозвонный Толя, не пустозвонный, а ближе человека у него не было, вот что в очередной раз выяснилось.
Решено — завернули сначала к Толе.
Застали и его, и Анну Никритину; у них в гостях сидел журналист Колпакчи.
Приготовили чай, говорили о том о сём, Айседора развлекалась тем, что украшала голову Есенина ландышами. Он мирился и не мешал ей.
Куда деваться — все хотели его приласкать.
За вполне мирным разговором Есенин переложил свою беспутную голову с плеча Айседоры — та куда-то вышла — на плечо Лизы Стырской: забавлялся, конечно.
Ожидал какого-то развития событий — и получил его.
Лиза машинально начала извлекать ландыши из есенинских волос.
Никто особого внимания на происходящее не обращал — все привыкли, что Сергуна, пока он добрый, гладят все подряд.
И здесь вернулась Айседора. Увидев происходящее, застонала от бешенства. Схватив на удивление сильными руками Лизу, рванула её вверх и, глядя в глаза, начала сыпать самыми отборными и чудовищными английскими ругательствами.
Толя, Колпакчи, Анна бросились к Айседоре — но её рук так сразу было не разжать.
Вообразите картину: Есенин вытряхивает из головы треклятые ландыши, они валяются, растоптанные, на полу, у Айседоры в ярости трясутся плечи, за одну руку её тянет поэт Мариенгоф, за другую актриса Никритина — жуть.
Лиза наконец вырвалась и выбежала в соседнюю комнату.
Поднялся Есенин и влепил Айседоре от души, с оттягом, две пощёчины.