Почти как в Константинове на Оке!
Кинел пишет, как однажды, совершая с ней и Айседорой водные прогулки, Есенин развспоминался и пересказал им всю свою жизнь, с самого детства: как втайне сочинял первые стихи, убегал из школы, таскался за бабкой на богомолье; в числе прочего поведал — он больше никогда об этом не вспоминал — «об одном необыкновенно красивом, простодушном и чистом лице молодой монахини из русского монастыря».
«Голос его был мягок, — пишет Кинел, — глаза мечтательные. И было во всём его облике что-то такое, отчего душа его представлялась душой ребёнка…»
На обратном пути Есенин с Кинел начали петь русские песни.
Хорошая картинка: Есенин в гондоле, поёт, гребёт и правит сам, вокруг Венеция, полутьма, фонари на воде мигают.
Сам он ни о Берлине, ни о Кёльне, ни о Париже, ни о Венеции не напишет ни слова — как и не бывал.
Отменное настроение в связи с наладившимися французскими делами Есенину не мог испортить даже вполне ожидаемый гам, поднявшийся в связи с его приездом теперь уже в парижской эмигрантской прессе.
"Парижское «Слово» пыталось уязвить: «…эта внешняя „культурность“ — котелок и пробор — это проявление парикмахерской цивилизации мало кого введёт в обман в культурном Париже или Брюсселе. Человек, рубящий иконы на щепки и печатно в этом признающийся, будь он трижды „самородком“, находится на столь низкой ступени культурного развития, что причислять его к числу истинно культурных людей — просто смешно».
Симптоматичный факт: французские журналы понемногу начали переводить и публиковать Есенина, а эмигрантские газеты только ругали, даже не пытаясь ознакомить несведущих читателей с автором, которого так костерили. Ни одного стихотворения не дали в печать!
Сам факт существования Есенина, прекрасного русского поэта, болезненно подрывал их уверенность, что лучшие люди России — здесь, а там — только чумазое, непотребное, навек загубленное быдло, которое неизбежно должно призвать прежних хозяев вернуться.
В этом заключена огромная трагедия. Видеть, с кем имеешь дело, и доказывать себе из последних сил, что он бандит, мерзавец, шут продажный. Как будто, если все эти обзывательства пропечатать в газете, они изменят саму действительность.
* * *
Понемногу снова начали скандалить.
Лола Кинел уволилась с должности секретаря после того, как Сергей попросил перевести своей Изадоре, что ему нужны другие женщины, например француженки.
Напоследок сказала: «Вы сволочь».