Но тогда пришлось бы долго объясняться по каждому из перечисленных поводов, и, по совести говоря, картина для французского читателя запуталась бы ещё больше.
Может, только так, как говорила Айседора, и надо было говорить.
Для продвижения Есенина на французском рынке такие широкие мазки были вполне кстати: скорее раскупайте его стихи, пока не расстреляли!
За два дня до отъезда Есенина и Дункан в США, 23 сентября, в Париже вышла книжка Есенина «Исповедь хулигана».
Это было его первое зарубежное издание.
Издательство «J. Povolosky & С°», перевод Франца Элленса и Марии Милославской.
Отличное предисловие — всё того же Элленса:
«Его поэзия кажется возделанной, словно самые лучшие земли; но некоторые её фрагменты, на первый взгляд выглядящие дикими, похожи на русские степи, в которых столько людских следов — добрых, ужасных и скорбных — следовало друг за другом. К тому же у Есенина собственный язык, где сошлось вместе сложное и простое, язык очень лаконичный, без ненужных прикрас, полный страсти и энергии.
"В сборник, помимо «маленькой поэмы», давшей ему название и открывающей его, вошли «Пугачёв», «Кобыльи корабли» и шесть стихотворений: «Песнь о собаке», «Всё живое особой метой…», «Устал я жить в родном краю…», «Закружилась листва золотая…», «Песнь о хлебе» и «Дождик мокрыми мётлами чистит…», получившее название «Хулиган».
Это был праздник — первый видимый радостный результат всей поездки.
Ещё не всемирная слава, но хоть что-то…
Есенин внимательно рассматривал французские буквы.
Забавно: «Pougatcheff».
Даже пробовал читать: «Oh! fatigue, comme les pieds me fond mal! / La route hennit dans lʼespace inquietant…»
Это ведь тоже он.
В пандан французской книжке «Исповедь хулигана» белградская эмигрантская газета «Русское дело» опубликовала злую, но в чём-то даже уморительную пародию на недавнюю, в Берлине написанную автобиографию Есенина, а заодно и на статьи Элленса, где он так трогательно писал о сложном детстве переводимого им поэта и о его, к счастью, несложившейся судьбе разбойника.