— Щас я вас научу Родину любить! Па-а-агнали наши городских!!!
И пошел я гулять, да народ честной потешать. Где махнул рукой — стала улочка, отмахнулся — переулочек. Разлетались под ударами враги мои, разлетались и горько плакали. Не стерпела тогда сила темная, из-за моря-окияна пришедшая. Вздыбилась, взлетела в небо, да черным воронам на меня обрушилась, жарким пламенем разгораючись.
Ну, а после, приняв вид человеческий, да не сыскав меня среди мертвых, разразилась смехом довольным, глумясь над моей храбростью.
— Мужичок-чок-чок, дурачок-чок-чок,
Был силен, был храбер. Не примерившись,
На меня попер!!!
Мужичок-чок-чок, дурачок-чок-чок.
Кто ты теперь? Покойничок!!!
И услышал я слова глумливые, разгорелось сердце молодецкое. Встал я, телами врагов заваленный, и молвил голосом страшным:
— Ой ты, чудище, да заморское. Рано празднуешь, похваляешься. Сила темная тебе дадена, а мозгов, увы, не прибавилось. Ты раскрой глаза, осмотрись вокруг. На земле ты стоишь, все бахвалишься, сапогом грязным ее попираючи.
И пришло твое время, закончилось. Не заметило ты, похваляючись, что моя земля бережет меня, от врагов лютых злобных спасаючи. А изведай-ка ты моей силушки, что дает мне землица Русская. Кулака моего мужицкого, честной магией да окутанного."
"Не стерпело чудище гадкое, зашипело, окутавшись пламенем, да эфиром поганым и плюнуло. Но влетел в нее мой кулак, да пришел на помощь огонь очага и водица родная, колодезная.
Засвистел ветер, брат мой названный, закружил, завертел, да запутал все. Разгорелся огонь жаром-пламенем и спалил чудо -юдо заморское. А водица смешала пепел тот, да ушла в землю нашу, русскую, глубоко внутри спрятав нелюдей, где им самое место навечное.
Фух, во как загнул — это я для потомков, если что, когда битву мою с франками описывать будут. Победил я, в общем — ну, кто бы в этом сомневался.
Потом перелетел через стену, посмотрел на Лизу, заляпанную кровью и баюкающую руку, вернулся и добил оставшихся. Я гуманный, но ровно до тех пор, пока не трогают мое.