Камень. Книга 10

— Дождешься меня на рецепции в отеле?

— Договорились, — кивнул я. — Что-то случилось?

— Нормально все, — отмахнулся он. — Не переживай.

— Встречаемся тогда на рецепции…

В отеле мы с другом поднялись к нему в номер.

— Хочу узнать твое мнение, — Шурка рывком убрал покрывало с картины, стоящей на мольберте в углу комнаты.

С полотна на меня смотрел Людовик, король Франции, сидящий в свободной, раскованной позе в плетеном кресле на вполне узнаваемом носу прогулочной яхты. На Бурбоне был светло-серый костюм, волосы Людовика как будто трепал ветер, а за его спиной угадывалось Женевское озеро и Альпы вдалеке.

Приглядевшись, обратил внимание на выражение лица Людовика — создавалось полное ощущение, что, несмотря на расслабленную позу и легкую улыбку, король напряжен… вернее, еле сдерживает свою природную стихийную мощь, способную превратить пейзаж за его спиной в горящую, бурлящую и кипящую пустошь!

Вспомнив бодрое настроение Бурбона после той пещеры в Альпах, я покивал, в очередной раз оценив огромный художественный талант своего друга:

— Ну что вам сказать, Александр Владимирович, — я повернулся к замершему Петрову.

— Просто прими добрый совет — не вздумай за эту великолепную, характерную картину с Людовика брать деньги, даже если он будет настаивать! Просто подари ее старику, сделай ему приятное. Уверен, король Франции тут же побежит перед остальными царственными особами полотном хвастать и такую тебе рекламу сделает, что твоя Кристина после свадьбы каждый день ванну из шампанского Veuve Clicquot в вашем роскошном московском особняке принимать сможет.

— Кристина не такая, — улыбался польщенный Сашка. — Правда, Людовик получился?

— Как живой! И его эмоции после той заварушки со швейцарцами ты отлично передал. — Я хмыкнул. — Только вот надо тебе картину сначала князю Пожарскому и старшим Романовым продемонстрировать, пока они в ресторан к друзьям не спустились, а то, сам понимаешь…

— Договоришься? — напрягся Шурка.

— Сейчас царственного деда наберу, потом деду Мишу, Прохора, Ваню и Владимира Ивановича.

А ты пока родителей и брата предупреди, они тоже должны присутствовать.

«Показ», как и ожидалось, прошел с успехом, а самым эмоциональным выступлением опять отличилась моя царственная бабуля:

— Сашенька, мальчик мой! Твое мастерство растет от портрета к портрету! Ты же не забыл, что и я где-то там есть в твоих творческих планах?

— Я все помню, государыня, — Шурка поклонился. — И мечтаю начать работу над вашим портретом.