Имя герцога было написано справа, в верхнем углу, будто девица писала заявление в «управу», а не любимому. А дальше начиналась нежность такой густоты, что можно было намазывать на хлеб или заклеивать рамы на зиму:
«Я должна признаться вам… хоть и молчала все время до этой нашей встречи, а теперь должна. Вы всегда были мне приятны и дороги. Сердце мое начинало биться при упоминании о вас так громко, что приходилось прятаться…»
Я дочитала текст, который явно не мог созреть в моей голове, но когда я снова посмотрела на имя герцога в правой верхней части, хмыкнула и принялась искать новые доски для разделки.
Достав доску, я положила ее прямо под именем, нашла нож, и уверенно провела им вдоль ровного края. Сразу бросила отрезанную часть листа в огонь, потому что смотрела много фильмов, где такие вот малозначительные детали, брошенные в угол, и становятся самой большой проблемой главного героя.
Теперь, без имени, я видела, кому это было написано, и решила, что письмо должно дойти до действительного адресата.
***
За столом во время общего завтрака с гостями я не заметила герцога и вначале даже выдохнула. Люди гудели, обсуждая вчерашние новости, охоту, удачные покупки и новые уговоры с Варисом на наши изобретения.
Люсия сегодня молчала, но у меня не было ни желания, ни настроения вообще обращать на нее внимания. Я мечтала скорее остаться наедине с Марией и вытащить из нее всю информацию об Алисии, об этом доме и вообще об этом мире в целом.
— Ты успела передать письмо? – толкнув меня осторожно в бок, спросила подруга.
— Да, конечно, - автоматом ответила я, но потом внимательно посмотрела на Марию. – Что значит «успела»?
— Герцог срочно выехал еще до завтрака, - так же спокойно ответила она, но потом внимательно посмотрела на меня и переспросила: - Ты не знала?
— Нет.
Карета герцога, которой мы теперь пользовались, стояла возле конюшни, как и раньше. Грегори, в отличие от брата, которому необходимо было завершить разговоры за столом, уже суетился с мужчинами возле досок, разгружаемых с телеги.
— Грегори, герцог уехал давно? – спросила я, подойдя к брату.
— Около часа, не больше.