– Иди ко мне, – она приподнимает край одеяла.
Скидывая тапочки, я возвращаюсь в сонную обитель. Меня встречают нежные объятия двух так сладко пахнущих рук. Я утыкаюсь в мягкую ложбинку груди и закрываю глаза…
Никогда никому не отдам, потому что – моя!
Год назад…
– Элен, нам нужно поговорить, – я рукой отодвинула ее от двери и прошла в прихожую.
Сердце колотилось так, что каждая клеточка моего тела пульсировала в такт его ударам. Жутко не хватало воздуха, кружилась голова, подкашивались ноги.
Я все равно это сделаю.
Элен вошла следом и, молча, прислонилась к косяку.
Я повернулась.
– Я люблю тебя.
Ответом мне послужила тишина.
Бум-бум-бум…
Почему она молчит? Почему? Не нужно было говорить так… Нужно было начать из далека… Но я слишком сильно устала. От неопределенности, от боли, от чувств. Как перед глубоким погружением ныряльщик жемчуга делает вдох, так же и я вдохнула по больше воздуха… Найду ли я свою жемчужину? Или вынырну на поверхность одна? Будут ли силы снова совершить погружение?
– Элен, я люблю тебя… и я… не хочу, чтобы все закончилось вот так.
Она молчала.
Решимость таяла с каждой секундой…
Что я тут делаю? Зачем тут? Зачем все это…
А она молчит… не говорит ни да ни нет…
– Я не собираюсь делать аборт.
– Какой аборт? – непонимающе моргнула я.
– Я собираюсь родить этого ребенка, – она говорила так, как будто защищалась от меня.
– Я знаю…
– Знаешь? – непонимание отразилось в ее глазах.
Напряжение схлынуло как волна. Словно кто-то невидимой рукой отдернул тяжелое свинцовое покрывало, укутывающее меня.
– Элен, ты же не думала, что я… что я могу… Господи… – я устало провела рукой по глазам. Подойдя к ней, я взяла ее за плечи и попыталась заглянуть в ее глаза:
– Скажи: ты согласна? – Элен упорно не поднимала головы, но меня это уже не останавливало. – Согласна уехать со мной? Жить со мной? Быть только моей и никаких игр?
Очень медленно она подняла лицо, и лишь сейчас я увидела серебряные дорожки на щеках от слез.
– Скажи мне… Элен… ты любишь меня? – держа ее лицо в своих ладонях, я не давала возможности отвести глаза.
– Д-да… – выдохнула она. – Я люблю тебя, Реб. Очень, очень люблю. И я тоже больше не хочу так.
Любимое лицо исказила гримаска боли, слезы лились из прикрытых глаз.