Первый: у вас что-то есть? — киваю вслед вышедшей Диляре.
— Никак нет! — подрывается он, но желваки на лице играют.
— Точно?
— А к чему вопрос? — хмурится.
— Спрашиваю — значит, надо, капитан!
Не хватало еще с ним за женщину воевать!
— Я же сказал — нет.
— Принято. Пусть так и останется.
— Это приказ? — лицо чуть заметно вздрагивает недовольством.
— Это совет, Иван. Не воспользуешься — за последствия не обессудь!
Хреново будет у нас с тобой с последствиями, племяш, если твои подкаты к ней перейдут во что-то большее.
— Понял, — холодно. — Второй вопрос?
Кидаю на стол файл с путевкой.
— Получи, распишись. Сгоняешь на море, снимешь стресс.
— Чего??
— Путевка.
Рассматривает.
— Спасибо, товарищ полковник. Но я откажусь.
— Почему это?
— Личные обстоятельства.
— Какие еще у тебя обстоятельства? — с сарказмом смотрю на него. — Нет у тебя никаких обстоятельств.
— Личные — они на то и личные, — поджимает губы, взгляд в стену. — И я не обязан их озвучивать. Я вообще отстранен и не отчитываюсь…
— Отставить!
Ну все, обиделся. Ничего. Большой уже мальчик. Переживет. Мало ему баб, что ли…
— Не хочешь — дело хозяйское. Свободен.
Глава 20
Стена
ИванЗакрываю за собой дверь. На рабочем месте Диляры уже закрыт ноутбук, и ее нет. Не дождалась… А я же попросил!
Вообще, я не ревнивец, но блять…
«Виктор Алексеевич…» — вспоминаю ее восторженный, практически нескрываемый вздох.
Меня разрывает от желания вернуться и сказать ему правду, но… я уверен, что этот факт обломает Диряре карьеру в его оперативной группе. Не возьмет. Потому что воспримет наш роман как попытку втереться — с ее стороны.
Ускоряя шаг, вылетаю на стоянку, оглядываясь по сторонам. Вижу, как она мелькает за кованой полосой решетки ворот. Выбегаю следом к дороге. Диляра открывает дверь такси.
— Стоять, лейтенант! — шутливо, но грозно рычу я, втыкая ей два пальца между лопаток вместо ствола. — Ладони на капот, ноги шире… и… прогнись немного.