Егор вслед кричит, что я красивая, а мне плакать хочется от такой несправедливости. Почему эти мужики считают, что имеют право пользоваться девушками, как вещами? Я прекрасно видела многие его отношения, я слышала рассказы однокурсницы о том, как он бросил ее сразу, как только переспал, я видела, как они смеются над девчонками со своими друзьями и заигрывают с каждой второй. Я верила в любовь, правда верила, пока её не растоптали и не выкинули в окно, ещё и грязью облив. И сейчас, когда я могла бы начать верить в неё снова, влюбиться и утонуть в нежности, на пути стоит тот, кто окончательно эту веру в любовь добивает.
Хорошо, что ему хватило ума не ехать за мной. Я спокойно дошла до остановки, села на автобус и приехала к бабушке, чтобы есть пирожки с повидлом и не думать ни о каком придурке-хоккеисте.
* * *
Лиза
Мне холодно! Иду, руки в карманы засунула, и надеюсь не поскользнуться, чтобы ещё и нос не разбить. Пока топаю, в голове прокручиваю заклинания по призыву весны и тепла, а в мыслях уже представляю, каким тоном Лиска будет вечером ворчать в трубку на Егора.
Наивный Колосов действительно надеется получить мою подругу? Он может получить от нее в нос пару раз и ещё раз по яйцам, это вот точно.
Иду, задумалась, чувствую, как от мороза покалывает не скрытый тканью шарфа нос, и подпрыгиваю от резкого и неожиданного сигнала машины позади себя. Да твою же мать…
Савельев сидит за рулём, наполовину высунувшись в окно, и курит, выпуская сигаретный дым кольцами.
— Да какого хрена? — я разворачиваюсь и со всей своей никакой силы бью ногой по колесу, на что этот идиот только ухмыляется. — А если бы я опять упала? На другую руку или доломала бы эту ушибленную? Отвали от меня, Савельев, от тебя одни проблемы, меня уже без шуток тошнит при виде тебя.
Ухожу, но мои короткие ноги шагают слишком медленно по сравнению с его машиной. Он едет рядом, смотрит на меня из окна и молчит, скотина, так раздражающе, что у меня начинает кипеть все нутро.
Пожалуйста, Гаврилова, держи себя в руках, просто держи.
— Я просил написать лекарства, — вдруг оживает дылда, видимо, надеясь, что я буду продолжать диалог. Ага. Иду, молчу, осторожно ступая по скользким дорожкам.