Живая тень с голым черепом и впалыми глазами… Восстановится ли? Мне безумно ее жаль.
— Ей очень повезло, — тем временем отвечает дядя.
— Что?! — тяну обалдевшим голосом. — Это с какой стороны ей повезло?
— С такой, — хмыкает дядя Арнак. — Не реши Туманян ее заменить, не заинтересуйся твоей женой… Она век бы куковала в том подвале у черта на куличках. Он угробил бы ее по итогу. А так, гиену прижали за хвост, вот и выдал.
— Но почему же его не арестовали раньше? — начинаю возмущаться. — Его же подозревали. Почему досконально не проверили, не надавили на него…
— Сам не понимаешь? — невесело усмехается дядя.
— Ага, буду, — еле шевелю плохо слушающимся языком.
Дядя желает мне приятного отдыха и отключается.
А я еще некоторое время сижу на шезлонге, вглядываясь куда-то в даль. Перевариваю услышанное. Как же хорошо, что я чего-то в этой жизни добился, как говорится, имею вес. Кто бы знал, что мое старание выбиться в люди по итогу убережет жену!"
"Смотрю на Марию. Меня всего пробирает от безграничной любви, которую к ней испытываю, и одновременно страха за нее.
Ну а я…
А мне надо быть очень внимательным и осторожным, следить в оба глаза, чтобы с моей семьей ничего не случилось. Этим и буду заниматься следующие лет пятьдесят-шестьдесят.
Желание оказаться рядом с родными становится нестерпимым. Забыв про кофе, скидываю с плеч футболку и иду к бассейну.
— Прыгай ласточкой! — кричит мне Давид.
Ну раз сын просит…
Подхожу к бортику, отталкиваюсь от поверхности и ныряю.
Бонус. Весь в отца
Прошло девять лет
Айк и Мария стояли в актовом зале школы среди прочих гостей.
Они держались за руки и смотрели на сцену, куда выходили парами выпускники.
Гордые родители не могли насмотреться на своего первенца. У обоих щемило в груди от переизбытка чувств. Уже вырос, уже такой большой, статный, важный в сером костюме, даже усы над верхней губой пробивались.