Да что за проклятие?!
— Я могу идти? — с нетерпением в голосе спрашиваю его, пока он медленно, будто нарочно, проводит камнем по моей руке, не снимая перчатки.
И сейчас покалывает уже не только шрам, но и кончики пальцев, которых он будто невзначай касается. Хитер, гад чешуйчатый!
— Знаю, что вы бежите от меня, как от огня, но потерпите минуту, — с каким-то хрипом в голосе требует инквизитор, продолжая свое лекарское дело, а я нервничаю все больше.
Если шрам начнет зудеть сильнее, точно вырву руку и уйду.
— Теперь лучше, — объявляет инквизитор, а я чуть ли не подпрыгиваю от радости, вернув свою свободу. Только вот дрожи это от чего-то не унимает. Еще и взгляд инквизитора, острыми иглами входит в душу.
— Не ходите по дворцу одна. Подождите, я приставлю к нам своего человека.
— Вы меня подозреваете? — решаю уточнить, ибо верить в то, что это все из заботы, себе дороже.
— Нет, Сири. Того, кого я подозревал, желая распутать старый клубок, вы сегодня загнали в ловушку. Но настоятельно прошу, больше так не рисковать.
Но меня интересует другое:
— Старый клубок?
— Давнее дело, леди Рошэ. И вы сами его немногим ранее упомянули. Дело старшей дочери рода Сайленов — Силии, — говорит он, и тут мне становится очень не по себе.
Вроде, никакого намека на мое попаданчество, а чувство, что земля под пятками накалилась до температуры углей в печи.
Он сейчас спросит меня о том, откуда я о ней знаю? Что отвечать?
— Обещайте, что впредь не будете калечить себя ради других, — вместо этого выдает он.
— Не волнуйтесь, я не любитель делать себе больно. Но обстоятельства не терпели ного. Нужно было спасти принцессу.
— Она, как и все члены королевской семьи, принимает одну удивительную настойку. С ней бы ничего не случилось, — заверяет инквизитор. — И все же, леди Рошэ, вы рискнули собой, чтобы спасти ту, кто хотел от вас избавиться. Это очень глупо и… благородно, — выдает он сначала строго, а затем его взгляд приобретает совершенно иные оттенки.
Неужели в его низком голосе я слышу нотки восхищения?
А карие глаза, чем дольше я в них всматриваюсь, тем сильнее щурятся, и в них зарождается то, что я уже видела однажды перед тем, как инквизитор… меня поцеловал — страсть.
Боги! Лишь сейчас до меня доходит, что так неосмотрительно не стоило пятиться, я поднесла спички слишком близко к огню, и они вот-вот вспыхнут.