И всё же…
Энтони рухнул в кресло.
И все же он видит Кейт во сне.
Все случилось после той истории с псом и Серпентайном. Он был в таком бешенстве, что почти лишился дара речи. Чудо еще, что вообще он оказался способен сказать несколько слов Эдвине на обратном пути домой! Светская беседа – на большее он не был способен: бессмысленные слова, такие знакомые, что сами собой срывались с языка. И это еще хорошо, потому что ему следовало бы уделять больше внимания Эдвине, своей будущей жене.
Нет, она пока не дала ему слова.
Вместе они проведут спокойную прекрасную жизнь, но он никогда ее не полюбит.
Она именно та, которая ему нужна.
И все же…
Энтони осушил стакан одним большим глотком и едва не поперхнулся.
И все же он видит во сне ее сестру.
Он старался не вспоминать о Кейт. Не перебирать в памяти детали сна: жар и страсть… но, к сожалению, выпил недостаточно, чтобы забыть сводящие с ума подробности. И хотя он не собирался напиться сегодня, идея о погружении в пьяное забытье начинала казаться привлекательной.
Теперь ему будет казаться привлекательной любая идея, помогающая забыть…
Но пить почему-то не хотелось. Он уже много лет не напивался. Подобные выходки были привилегией молодых и совсем не привлекали человека, приближавшегося к своему тридцатилетию.
Воспоминания? Нет никаких воспоминаний. Это всего лишь сон. Только сон.
В тот вечер он отправился спать почти сразу же, как вернулся домой. Но перед этим разделся и почти час отмокал в горячей ванне, пытаясь согреться. Он не падал в Серпентайн, как Эдвина, но промочил обувь и намочил рукава, а стратегическая выходка Ньютона, намеренно забрызгавшего Энтони, стала причиной того, что он порядком промерз во время поездки домой в экипаже, открытом всем ветрам.
Выйдя из ванны, он забрался в постель, не обращая внимания на то, что за окнами еще светло и до захода солнца оставалось не менее часа. Энтони устал и предвкушал ту минуту, когда погрузится в крепкий сон, от которого пробудится только на рассвете.