В стойбище еще царила беспросветная темнота, а данганары уже поспешно сворачивали лагерь и затаптывали остатки костра. Предстояло совершить еще один переход, и никто не знал, какие ловушки на этот раз приготовит пустыня Эрга.
Дарвейн самостоятельно выбрался из палатки и стоял, прислонившись спиной к частоколу, пока его люди навьючивали лошадей. Сегодня раны уже беспокоили меньше: амшеварр творил чудеса. Мелкие следы от клыков почти затянулись, рваные раны перестали кровоточить и подернулись тонкой пленкой. Вирстин сделал свежий отвар, поменял повязки, да еще и дал своему лэру несколько глотков чудодейственного средства вовнутрь.
– Вир, – позвал он товарища, который уже проверял подпруги, – оседлай для квинны ди Маренкеш отдельную лошадь.
– Для кого? – не понял данганар.
– Для квинны Эсмиль ди Маренкеш, – повторил Дарвейн деревянным голосом.
Вирстин проследил за его взглядом. Лэр, не отрываясь, смотрел на свою рабыню, которая быстрым шагом шла с другой стороны стойбища, где находились выгребные ямы.
Утро выдалось довольно морозным, но небо было чистым, и полная луна освещала окрестности. От быстрого шага девушка запыхалась. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, как звезды, а с полуоткрытых губ при каждом выдохе вырывалось облачко пара. Она сбросила капюшон и распахнула ворот плаща, обнажив шею.
– Это она, что ли, квинна? – данганар почесал затылок. – С каких это пор…
Он мгновенно изменился в лице, увидев, что на шее девушки отсутствует знак рабыни.
– Ваша Милость? – Вирстин вопросительно уставился на своего господина, но тот продолжал пожирать угрюмым взглядом приближавшуюся девушку. – Все понял.
– Нир, – не оборачиваясь, Дарвейн окликнул второго товарища, – отвечаешь головой за квинну ди Маренкеш.
– Как скажете, – огромный данганар флегматично пожал плечами. Его ничуть не удивило, что вчерашняя безымянная рабыня с утра оказалась квинной ди Маренкеш. В конце концов, лэру виднее, квинна она или нет.
Когда небо на востоке только-только начало окрашиваться в розовый цвет, маленький отряд уже выезжал за ворота приютившего их стойбища. Впереди, как всегда, ехал Дарвейн на огромном жеребце теоффийской породы. Рядом с ним – Вирстин, следом – Эльдрен и Берр. В середине каравана на молодой мохноногой лошадке восседала Эсмиль, недовольно сверля глазами широкие спины данганаров, закрывавшие ей обзор. Слева и справа от нее, будто охраняя, пристроились Ниран и Рикван.