Убей, когда он придет к тебе – и все закончится. Ты проснешься во дворце, в своей постели, и наложники будут ждать твоего пробуждения.
Девушка закрыла глаза. Впервые в жизни она не знала, чего желает сильнее.
Глава 18
То, что Эсмиль больна, данганары обнаружили только утром, когда Ниран пришел будить девушку. Амаррка металась в бреду на мокрых от пота шкурах, ее щеки пылали, лоб горел, дыхание было поверхностным и частым, а глаза под закрытыми веками двигались так быстро, будто ей снился кошмар. Девушка то и дело постанывала, словно испытывала сильную боль.
Нахмурившись, данганар коснулся шеи Эсмиль. Она была липкой от пота.
– Квинна? – позвал мужчина.
Девушка не ответила.
Ниран выскочил из палатки, рванул к костру, где Вирстин готовил для лэра новую порцию снадобья:
– Вир! Эргову бороду нам всем в глотку!
– Чего орешь? – меланхолично отозвался товарищ, помешивая целебное варево в котелке. – Наша красотка отказывается просыпаться?
– Кажется, у нее горячка! – выдохнул Нир. – Она вся горит!
Вирстин моментально растерял все утреннее благодушие:
– Волчья сыть! Только этого не хватало.
Оставив Эльдрена присматривать за котелком, оба данганара вошли в палатку к Эсмиль. Измученный вид девушки говорил сам за себя, сомнений не оставалось – квинна была больна.
– Это пустыня, – произнес Вирстин. Он потрогал лоб девушки, потом надавил ей на подбородок, заставив открыть рот, и заглянул в горло, прижав язык несчастной собственным пальцем. – Она так просто свои жертвы не отдает.
– Что сказать Его Милости? – Ниран тоскливо поскреб затылок. – Мы не сможем идти с ней дальше, это убьет ее. Но и оставаться здесь еще на одну ночь нельзя.
– Будем лечить, – Вирстин пожал плечами. – Амшеварр у нас еще есть. Неси мой мешок. Сейчас дадим ей двойную дозу, это снимет жар и вернет ей ясность ума… А Его Милости я сам скажу.
– О чем ты мне скажешь? – раздался за их спинами напряженный голос Дарвейна.
Данганары оглянулись. Их командир стоял, приподняв полог палатки, и колючим взглядом рассматривал своих подчиненных, примостившихся на корточках возле ложа Эсмиль.
– Квинна, – Ниран кивнул на девушку, которая лежала, закрыв глаза, и часто дышала, – горячка у нее.
Дарвейн шагнул ближе. Настороженность на его лице сменилась тревогой. Горячка в походных условиях, тем более в самом сердце снежной пустыни, была смертельно опасной.
– Что с ней? – он сам не заметил, как сел его голос."
"– Ее лихорадит, – ответил Вир, внимательно наблюдая за лэром.