— Ты можешь это сделать…
Пушинка, подскочив к нам, встаёт на задние лапы. Смотрит пристально пристально. Санаду опускает руку. Закрывающая меня стена исчезает, но страха больше нет, неожиданно легко."
"— А теперь сходи в библиотеку, выбери развлекательную книгу и отдохни вечерок. — Санаду улыбается. — Предупреждаю: вмешательство было в рамках допустимого при практических занятиях и проведено с разрешения наставника. До завтра. Надеюсь, завтра ты сможешь расслабиться для тренировки.
Я должна злиться, но гнев на такое распоряжение моим временем и настроением вморожен в громадный пласт льда, запечатавший и страх, и беспокойство.
— До завтра, — киваю я и отправляюсь в библиотеку.
И там моё возвышенно-спокойное состояние подвергается жёсткой проверке.
Глава 41
* * *— Даже будь я менталистом, юная мисс, — в ответ на мой вопрос ворчит миссис Бобине, — я бы не имела права залезть вам в голову и решить, что для вас является развлекательной литературой. Седьмой ряд, раздел с пятого и до конца — художественная литература.
Так я, сопровождаемая охраной, оказываюсь в середине седьмого ряда. К тихим девичьим голосам в соседнем ряду не прислушиваюсь, но два раза проскользнувшее «принц» наконец привлекает моё внимание.
— …благоволит этой иномирной выскочке.
— Но нельзя же из-за неё так наказывать благородных девушек, они аристократки, они одни из нас, а эта Валерия кто?
— Тсс.
— Да никто нас не услышит, а если даже услышит, разве мы говорим неправду? Девушек жестоко наказали лишь за то, что они хотели проучить зарвавшуюся мерзавку.
Я спокойна, я абсолютно спокойна, ну, почти. Конечно, в академии почти никто не знает об участии в нападении вестника Бездны, поэтому само нападение воспринимается не так страшно.
— Осторожней с выражениями.
— Да брось, — продолжает тот же нервно-злой голос. — Она с самого начала положила глаз на принца.
— Как и все мы, — вворачивает кто-то.
— Она зла и агрессивна, даже на Вильгетту напала, правда, Вильгетта?
Да, нашли кого спросить: сейчас эта девушка-оборотень припомнит мне поломанные во время нападения на меня лапы.
— И ведь ей за это ничего не было, правда, Вильгетта? А Розалинде, Ларгетте и Элиде судьбу изменили. Это ведь нечестно, Вильгетта.
— Мне нечего сказать, — внезапно отзывается Вильгетта.
Резко звучат удаляющиеся шаги. Наверное, уходит она. Это подтверждается продолжившимся разговором:
— Она сама не своя после того случая.
— Боится.