От их кошмарности дух захватывает, дрожь по телу пробегает и адреналин выплёскивается при особо животрепещущих моментах, особенно в том месте, где к соседям архивампира явились бандиты и собирались новорождённого младенца прижечь утюгом за то, что его отец прикарманил часть выручки. Архивампир пришёл на крик… Дарк фэнтези на современный манер. И Нике это нравится? Моя соседка открывается с новой неожиданной стороны.
Санаду прав: я весь вечер бездельничала, а мир не рухнул, и академия живёт прежней жизнью. Прислушиваясь к разговорам в столовой, не улавливаю тревожных вестей о неладах в императорской семье.
Вместо отработки заклинаний щита и атаки усевшись в углу зала с мешочком гвоздей, вертя их в пальцах, невольно задумываюсь о словах Санаду.
Могу ли я здесь и сейчас что-то изменить в отношениях Арендара и Эларонарра? Нет.
Могу ли забрать свои слова обратно? Нет.
Разве я виновата в том, что Элоранарр начал меня хватать? Нет.
Кто отвечает за его поступки, я или он? Он.
Мне же нужно принять это и то, что я — яблоко их раздора.
То, что я должна сейчас делать — успокоиться и завязать гвоздь бантиком. Это я могу. Обязана. За это на все сто процентов отвечаю я. Это мои руки, моя магия.
А десяти-сантиметровый гвоздь слишком короткий и толстый для бантика, сначала его надо вытянуть. Ухватив шляпку и носик, осторожно усиливаю пальцы, сжимаю гвоздь, а затем постепенно вкладываю магию в остальные мышцы, помогая растягивать металл.
Тянусь за гвоздём, ощупываю мешок и, наконец, смотрю на него: пустой. А передо мной — горка завязанных в бантики гвоздей.
Её накрывает громадная тень.
— Одного бантика вполне хватило бы, — по-доброму усмехается нависающий надо мной Дарион.
— Это очень успокаивает.
Его смех гулко отражается в пустом зале. Надо же, и не заметила, как тренировка закончилась и все ушли. Пушинка сладко посапывает на матах в углу.
— Поздравляю, впечатляющий результат, — Дарион протягивает мне громадную ладонь. — Теперь можно устраивать тренировки посложнее, как ты хотела.
Поднявшись самостоятельно, одёргиваю рубашку.