Две тысячи бойцов… да даже в том же Лидусе это и бандой было бы сложно назвать.
Так, небольшое сообщество любителей побренчать оружием в перерывах между брагой и медовухой.
— Думаю, тебе стоит пойти одному, — Абрахам, которого, казалось, вообще не беспокоило происходящее, указал на небольшой стол, за которым сидел хорошо знакомый Хадажру фанатик.
Элегор Горенед…
Без своих весьма странных доспехов и монструозного меча, он выглядел почти как обычный человек. Если не считать того факта, что его левая рука, в отличии от правой — вполне себе человеческой, выглядела несколько… неправильно.
А может так оно и было.
Ведь не может же человеку принадлежать четырехпалое, перетянутое гипертрофированными мускулами, с двумя локтями, синекожее… нечто. Но самое удивительное, на плечевом суставе Хаджар не увидел ни единого шрама или следа, который смог бы однозначно выдать в Элегоре продукт алхимической химеризации.
Разве что серая кожа Элегора, такие же — пепельно седые волосы и холодный взгляд стальных глаз могли дать маленькое представление о тех ритуалах магии и алхимии, сквозь которые прошел один из учеников Мастер ордена.
И сейчас он, со шрамом от меча Хадажра, проглядывающим над краями простых одежд, сидел прямо на сырой траве за переносным деревянным столом.
На деле — широкой, прямоугольной столешницей, поставленной на несколько камней. На белой скатерти стоял котелок и из двух пиал поднимались клубы ароматного, чайного пара.
— Присаживайся, генерал, — человеческой рукой Элегор указал на место перед собой.
Хаджар опустился на траву и без тени сомнений, подняв чарку в приветственном жесте, отпил немного чая. Терпкий. Густой. Отдающий чем-то южным и приятным. Как теплое какао в раннюю осень, когда ветер только-только становится мокрым и пронизывающим.
Внезапно Хаджар осознал, что действительно пьет какао. Свой любимый напиток с далекой, сказочной и полузабытой Земли. Напиток, который не встречался ему в Безымянном Мире по той простой причине, что здесь не росло “шоколадное дерево”.
— Какой странный напиток, — искренне удивился Элегор, глядя в чашку Хадажра. — Его делают на твоей родине, брат мой?
Хаджар не стал утруждать себя напоминанием того, что Элегор не приходился ему ни братом, ни сватом. В любом случае, все фанатики ордена Ворона видели в хранителях осколков души первого из Дарханов своих братьев и сестер. Именно поэтому они назывались орденом, а не простой сектой.