Из без того дряхлый, с практически прозрачными волосами, подслеповатый, от упоминания имени “Гест” он будто бы и сам превратился в бесплотного духа. — Мудрейший глава, есть на моей душе пятно бесчестия. Семь веков назад, когда Гест был еще жив, то собирал излишки, остающиеся в нашей мануфактуре. Я думал, что он развивает свое ремесло в свободное время, но как выяснилось позже — он продавал товары на сторону.
Эден нахмурился.
— И почему ты не сказал мне об этом, старый друг? Мы могли бы лучше подготовиться к тому, что нас теперь ждет.
Старик склонил голову.
— Когда я лишил его жизни своими руками, то счел, что этого будет достаточно. Никогда я не думал, что Гест мало того, что сумел изготовить Погибель, так еще и продал её фанатикам…
— Этейлен, — вздохнул глава секты. — Я знаю, как дорог тебе был Гест. Ты растил его с юных лет. И многих душевных ран тебе стоило лишить его жизни, когда мальчика охватило безумие, но то, что ты сейчас сказал… ты знаешь, что должно за этим последовать.
— Я готов, глава, — кивнул Этейлен.
— И давайте закончим этот фарс, — перебил Хаджар, разом привлекая к себе всеобщее внимание.
В глазах многих зависла тень осуждения. Даже Летея посмотрела на своего друга с немым укором. Один лишь гном спокойно жевал что-то и разглядывал узоры на колоннах, окружающих местный амфитеатр.
— Генерал, — прошипела Аэй. — ты…"
"— Я, — второй раз перебил Хаджар. — Я считаю, что без достопочтенного Этейлена наши и без того минимальные шансы на успех, сведутся к чему-то, стремящемуся к нулю.
Эден провел ладонью по столу, после чего упер в неё подбородок и медленно моргнул.
— Мы обсудим это позже.
Старик поклонился главе, после чего обратился к Хаджару.
— Генерал, Погибель Свободных Духов это голем, внутри которого содержатся мистерии сотни духов, осколки ядер тысячи монстров, кровь десяти адептов уровня Небесного Императора, а также артефакт, дающий ему возможность копировать техники, которые его ранили.