Как и я.
— Выеби меня, Илья Николаевич.
Матерные слова сорвались с моего языка с поразительной лёгкостью. Точно я их катала по нему снова и снова.
Да так и было! Чего уж теперь скрывать.
Глаза мужчины потемнели ещё сильнее, черты лица заострились. Под моими ладонями в очередной раз дёрнулись желваки.
Он похудел… На несколько килограмм — так точно. И лицо немного осунулось. А ещё появились тёмные круги под глазами. Я хотела рассматривать его.
— Ой!
Меня резко сдёрнули со стола. Но не отпустили.
— Где спальня?
— Там?
Я указала куда-то ему за спину.
После чего обвила ногами торс Ильи.
И зажмурилась.
В висках отчаянно стучало. Но при этом не было никаких сомнений.
Зато сомнения возникли у моего прокурора.
Он положил меня на покрывало и навис. Боже… Сколько раз я выуживала из памяти подобные картинки? Сегодняшняя отличалась тем, что был день.
И что я не сопротивлялась. Ни внутри, ни на словах.
А ждала.
Илья упёрся руками по обе стороны от меня. Его дыхание — тяжёлое, густое — касалось моей обнажённой кожи.
— Ты говорила, что только после свадьбы.
— Я помню, что говорила.
— И?.. Марфа, я не хочу, чтобы ты потом о чём-то сожалела. Или снова восприняла происходящее не в том свете.
Я коснулась подрагивающими пальчиками края его футболки.
— Если ты сейчас не возьмёшь меня, то я так и умру старой девой. Я и так ею умру, но хотя бы не девственницей.
Мужчина как-то недобро улыбнулся.
— Не умрёшь… Не беспокойся.
— Как скажешь. Не буду.
Мои руки добрались до его горячей кожи. Вот оно! Вот то, по чему я изнывала долгими ночами, снова и снова вспоминая каково это — трогать Илью Николаевича.
И первым делом мои ладони замерли на его плоском животе.
— Кубики.
— Кубики.
— Я их буду трогать…
— Трогай.
Он ещё ниже склонился на мне.
— Ты же понимаешь, Марфа Ивановна, что как только я тебя выебу — а я это сейчас сделаю — то я, как честный и, настаиваю на этом, порядочный человек, буду обязан на тебе жениться?
Я улыбнулась. Ну зачем он бросается настолько громкими словами?
— Женишься.
И снова вниз. К кубикам. Ну не давали они мне покоя! Грозясь в скором времени превратиться в личный фетиш. Не могла я не трогать Илью! Сама… Причём с таким чувством, что нет ничего важнее в мире, кроме его близости.
Он некоторое время молчал. Давал мне возможность исследовать себя. А потом подался назад и начал раздеваться.
— Ты тоже, — кивком головы указал на мои штаны.
Я застопорилась лишь на пару секунд.