И уж тем более мужика не захочешь какое-то время. День. Два. Три.
Тоже враки.
— Хочешь усложнить?
Мужские пальцы принялись вычерчивать на моей коже замысловатые узоры, которые бесстыдным образом расходились горячими импульсами по всему телу, побуждая на некие развратные мысли и действия.
Я продолжила тихохонько сидеть на месте.
— Не хочу. Мне кажется… — смущённо улыбнулась, — мы достаточно усложнили.
— Есть такое дело. Вот скажи, МарьИванна, ты какого лешего не согласилась со мной поужинать, когда я тебя впервые позвал? Что в твоей светлой головушке перемкнуло?
— Может, всё-таки пончики для начала? А?
— Марфа…
— Ты приезжий, Илюш.
Я впервые назвала его уменьшительно-ласкательным именем. И точно плотину прорвало. Такие метаморфозы произошли с лицом мужчины… Сначала на нём отразились растерянность и недоверие. А потом — нежность, которая окончательно меня и подкосила.
Я позорно шмыгнула носом. Один раз. Второй. Должна справиться… Должна не опозориться! Но куда там!.. Слёзы покатились по щекам.
* * *Слёзы всё-таки — мощнейшее женское оружие. Но лишь тогда, когда женщина дорога.
— Эй… А ну-ка, иди сюда.
Илья приподнялся, не желая размыкать прикосновения рук. Он потянул Марфу на себя, и та с готовностью поддалась. Он обнял её, прижав к себе плотнее, чем требовалось.
Первым порывом было просто утешить её. Чтобы перестала плакать, потому что причин для слёз не было. Не было же?.. За те недели, что они не виделись, в её жизни не произошло кардинальных перемен. Ему бы сказали.
Она выглядела такой маленькой. И в то же время такой нежной. С этими растрёпанными после секса волосами, которые она и не думала, кстати, приводить в порядок, что ему особо нравилось. Она точно не спешила стирать с себя его присутствие.
Вот так-то, товарищ прокурор. А раньше сам первым делом шёл в ванну мыться.
Губы припухшие, щёки румяные.
Марфа кончила с ним… Снова. Теперь уже так, как полагалось.
Илья взял её без всяких раздумий. Мог подождать и до первой брачной ночи, но тогда бы в ЗАГС повёл её уже завтра. Их бы расписали, он бы поспособствовал.
В груди до сих пор плескался тихий восторг. И ещё что-то…
Уступила Марфа. Позволила сделать своей.
Но если бы в слёзы потом не кинулась и очки упрямо на носике не поправляла, была бы не она.