Деревня, что и взять, они все поголовно суеверные… Вот, на мешочек заговоренный – как увидишь, что на тебя упырь идет да зубы скалит, так и дай ему оберегом промеж глаз! Сила в нем великая, ни одна нечисть кладбищенская ее не возьмет. Да помни, с первыми петухами домой ворочайтесь. Отдохнешь хоть немного, а там и караван шамаханский встречать надо… Ну да ладно, иди, сыскной воевода. Ох, а не на верную ли смертушку я тебя провожаю, сокол ты наш ясный?..
– Бабуля, мне только слез на дорогу не хватает.
– Не буду, не буду, Никитушка… А ты все ж таки береги себя.
– Это даже мне порой очень хотелось выяснить. Кто же он, тот трезвый умник, что сидит в теплом кабинете и пишет положение о патрульно-постовой службе. Причем именно для тех ребят, что мокнут под дождем, продуваются всеми ветрами, зарабатывая себе радикулит или остеохондроз. Те, кто пишет уставы, не думают о рядовых милиционерах. Эй, Митька, ты лопаты взял?
– Как не взять, взял целых три!
– Три-то зачем, нас же двое?
– Ну, не ровен час, одна сломается или прохожий какой заблудится, к делу припряжем, пусть оказывает посильное содействие органам.
Я только махнул рукой, бесполезно, горбатого могила исправит. Баба Яга понимающе вздохнула:
– Ладно уж, не серчай на него… А ты смотри, охальник, головой отвечаешь за Никиту Ивановича! Старое кладбище, оно ведь ох какое опасное… В старые времена там всех подряд хоронили, крещеных и язычников, злодеев да добрых молодцев, ведьмачек лесных и монашек невинных, пахарей, купцов да воинов.
– Бабьи сказки! – нарочито уверенным тоном заявил мой напарник. – Мы с парнями по малолетству цельную ночь на кладбище проводили, храбрость свою девкам показывали – и ничего! Никто нам носы не пооткусывал.
– Тогда вперед. – Я сунул в планшетку царский приказ о самых высоких полномочиях, делаю, в общем, что хочу, и все это правильно. Очень полезная бумага…"
"Когда мы пришли к городским воротам и уговаривали стражу пустить нас ночью на кладбище, – она очень помогла.