– Вдобавок ты пришлась ему по сердцу – видела я, как он на тебя смотрит.
Я промолчала: сама почувствовала интерес этого мужчины к своей скромной персоне. И от осознания того, что это заметили другие, вдруг стало приятно.
У нас с мамой было не так и много нарядной одежды: по одному платью у каждой. Графиня облачилась в светло-голубое, прекрасно оттенявшее её невероятные глаза, я надела нежно-кремовое."
"Местная мода диктовала свои условия, и выходные платья были составными: под верхним носили нижнее – не распашное, более светлого оттенка.
Декольте моего наряда было округлым и украшено большим белым отложным воротником, с нашитой атласной лентой золотого цвета.
У мамы декольте имело форму каре с таким же воротом, но с мелким жемчугом по краю.
Образы довершали белые перчатки и веера.
– Увы, часы в виде луковицы и зеркальца в дорогой оправе пришлось продать, даже жемчуг Джон хотел срезать, я просто успела спрятать наряд, – печально вздохнула родительница.
– Мама, ты прекрасна! – улыбнулась я, стараясь отвлечь её от грустных мыслей.
– Правда? – кокетливо изогнула кончики губ она и, ловко распахнув веер, обмахнула лицо.
– Да, – кивнула я и поцеловала её в нежную щёчку.
Граф Дин Харрисон приехал ровно к обеду. Очень пунктуально! Плюсик ему в карму, мысли веселили – я нервничала и пыталась отвлечься всякими глупостями.
Дверь мужчине открыла Дора, сейчас её книксен выглядел намного изящнее, чем в первый день. Мама оказалась замечательной наставницей.
– Добрый день, леди! – мужчина галантно поклонился. Одет он был в строгий тёмно-синий бархатный камзол, с манжетами, украшенными вышивкой серебряной нитью.
– Добрый день, лорд Дин, – мама первой подала ему руку, а после с ним поздоровалась и я, также присев в книксене: – Добро пожаловать!
– Думаю, экскурсию по дому делать нет смысла, – улыбаясь заметила Мэделин.
Мы прошли к сиденьям перед камином и расположились друг напротив друга. Графиня вела беседу, как истинная хозяйка дома: казалось, она коснулась всех тем – от природы, погоды, до скачек на ипподроме в Бирмингеме.