Ведь всем известно, что то, что появляется на скатерти-самобранке, несколькими мгновениями раньше пропадает из лопухоидных ресторанов или с рынков.
Они летели долго, а океан все не кончался. Наконец, когда Таня начала уже опасаться, что они сбились с курса и теперь просто нарезают над океаном круги, впереди показалась длинная, во весь горизонт, полоска суши. Вскоре замелькали города лопухоидов со светящимися ниточками проспектов, слезливо мигающих неоновой рекламой.
Таня с Ванькой зачарованно смотрели вниз. Они уже успели отвыкнуть от того, как живут лопухоиды.
– Вот уж эта бабуся! Укутала меня, как мумию фараона! Ну и где эта ваша Лысая Гора? Может, она до того облысела, что сквозь землю провалилась? – проворчал он, возникая из-за тучи. Тут его не в меру верткий пылесос вновь взбрыкнул и унес ворчливого внука Ягге куда-то за лиловое облако.
Таня молчала, с беспокойством вглядываясь в небо. Созвездия, по которым она ориентировалась, были как будто там, где положено, но все равно малютке Гроттер казалось, что они отклонились от правильного курса.
Перстень на ее пальце раскалился.
– Третья струна! – неохотно проскрипел он.
– Что «третья струна»? – спросила Таня, но перстень, видимо, израсходовал уже всю разговорную магию на сегодня. Или же старик просто упрямился.
Надеясь, что это подсказка, Таня коснулась третьей струны и немного оттянула ее. Струна загудела – не низко и не высоко, а именно так, как положено третьей струне. Ничего не произошло. Тогда Таня проделала то же самое смычком, одновременно слегка подкрутив колок.
Из-за того, что она резко отклонила смычок, инструмент провалился в воздушную яму. Малютка Гроттер отвлеклась, вцепилась в гриф и на секунду забыла о струне.
– Смотри! – неожиданно крикнул Ванька.
Выровняв контрабас, Таня увидела, что от колка третьей струны бьет узкий луч голубоватого света.
Вновь взглянув на колок, она с удивлением обнаружила, что на нем висит небольшая картонная бирка, на которой древнеславянской вязью написано:
«Путеводная нить. Воздушная разновидность. Сорт первый.