– Он уже узнал правду от старой Альбы.
– Сколько дней прошло? – всполошилась я.
– Недель, – поправил меня кот. – Почти четыре недели.
– Я лежала так долго! А Элена? Моя девочка…
Я хотела встать, но кот неожиданно сильно придавил меня к постели лапками:
– Отдыхай, нечего тут носиться. Тебе нужен покой. А Элену мы с тобой скоро увидим, обещаю. Она в безопасности.
– Хорошо… – я подняла руку и запустила пальцы в шелковистую кошачью шерсть.
Странное чувство овладело мной. Может быть его можно было назвать покоем. Мадридское солнце светило в широкое белое окно.
– Неужели всё закончилось? – спросила я вслух.
Даже не у Пушистика, а скорее у самой себя.
– Всё закончилось, – подтвердил кот, устраиваясь у меня на груди и поджимая под себя лапки.
– И что дальше? Меня осудят за колдовство? За то, что я притворялась другой женщиной? Что будет с ковеном?
– Думаю, после траура по своей жене император будет готов пересмотреть всё, что натворила Алиссия за последние годы.
– Весело у вас тут было, – хмыкнула я и резко погрустнела.
– Ну что с тобой? Ты же вроде была так рада только что.
Я перестала гладить кота и коснулась рукой своего живота.
– Мне бы поговорить с местным врачом.
– Не переживай. Лаура Мендес – глава мадридского ковена – принесла антидот. Да, зелье нанесло уже вред организму. Ты едва выкарабкалась, но выжила же.
– Выжила, – эхом повторила за котом я. – Только вот от судьбы не убежишь.
В моём мире я была бесплодной, и в этом меня постигла та же участь.
– Какая глупость! – фыркнул кот. – Мы все с ног сбились, пытаясь помочь тебе. Ты и правда была на грани того, чтобы не иметь детей. Зелье буквально заставило твои органы растворятся наживую.
"Меня аж передёрнуло. Я вспомнила как дико и нестерпимо болело внутри.
– Но как вы смогли помочь? Столько времени прошло? Доза была огромна.
– Сеньора Мендес отыскала один ритуал, и вуаля!
Я тихонько рассмеялась, откинувшись на подушках. Из глаз потекли слёзы от переизбытка чувств. Внутри всё дрожало. Затем я потянулась и чмокнула кота в розовый нос:
– Как хорошо, что ты у меня есть!
– Эй, давай вот без этих нежностей, – фыркнул кот, пытаясь отстраниться.