Иногда вследствие сильного мозгового кровотечения возникает жуткая гематома на лице и меняются черты.
– А волосы, – прошептал Харитонов, – где ее чудесные волосы?
– Реаниматологи пытались вернуть вашу жену, – пояснил Павел, – использовали все средства. Ведь правильно говорю? – спросил он вдруг у Надежды Викторовны.
Яковлевой было некуда деваться, пришлось подтвердить весь этот бред. Впрочем, Харитонов не слишком слушал их объяснения, и, когда Павел предложил закрыть гроб и не открывать его в крематории, Олег Андреевич сразу согласился.
Потом гример протянул безутешному мужу полиэтиленовый пакетик.
– Тут все ее драгоценности – кольца, перстни, ожерелье. Откройте и пересчитайте. Вещи дорогие, чтобы потом претензий ко мне не было.
Но адвокат замахал руками:
– Нет, нет, наденьте на покойную. Она так любила цацки, пусть в них и похоронят.
– Хорошо, – согласился Павел, – только при вас надену, и тут же гроб закроем, чтобы потом без претензий.
Харитонов закивал. Гример принялся насаживать золотые ободки на негнущиеся пальцы покойной.
Олег Андреевич начал тихо сползать на пол. Охранник подхватил его и растерянно глянул на Надежду Викторовну.
Харитонова уложили на кушетку и сделали укол. Придя в себя, он схватил Яковлеву за руку и почти закричал:
– Валя жива!
– Нет, – качнула головой врач.
– Но я слышал, – настаивал вдовец, – она вздохнула.
– Выдохнула, – машинально поправила женщина и, стараясь подобрать самую мягкую формулировку, сообщила: – Так иногда случается, продукты распада скапливаются и, если тронуть труп, вырываются наружу.
Харитонов молча закивал. Глядя в его почти безумное лицо, Надежда Викторовна подумала: «На сцену тебе идти, артист».
Впрочем, когда сгорбившегося и разом постаревшего Олега Андреевича охранник аккуратно усаживал в шикарный автомобиль, в голову Яковлевой неожиданно пришла простая мысль: а что, если Харитонова обманули и он совершенно искренне горюет о супруге?
ГЛАВА 18"
"Я вылетела на улицу в невероятном волнении.