– Подымайся вон по той лестнице и аккуратненько в первую дверь постучи, – наставлял меня парень, – Софья Михайловна наглых не любит.
Краем сознания я отметила, что откуда-то знаю это имя и отчество, но бездумно послушалась охранника. На аккуратное поскребывание раздался возглас:
– Входи.
Я толкнула створку и оказалась в довольно большом помещении этакого будуарно-кабинетного стиля. Всюду плюшевые диваны, бантики, воланы, торшеры и строгий серый офисный письменный стол у окна. За ним в шикарном вертящемся кожаном кресле сидела… Соня.
От неожиданности мои ноги попятились назад. Соня расценила движение по-своему и ухмыльнулась.
– Чего испугалась? Иди, иди, не кусаюсь. Ты, что ли, Борькина соседка?
– Да, – проблеяла я хриплым голосом.
– Пьешь?
– Ни в жисть, – заверила я хозяйку.
– Больная?
– Не-а, здоровая.
– Почему худая такая?
Я развела руками:
– С чего толстой-то быть? Доходов у нас кот начихал, один геркулес да «Олейна».
– Ладно жалобить, – отмахнулась Соня, – послушать, так все прямо с голоду мрут, а посмотреть, так и в Турцию катаются, и дубленки покупают.
Я побоялась возразить.
– Сто баксов в месяц, – отрезала хозяйка, – начинать прямо сейчас. Убирать комнаты, туалеты, ванные, как только номер освободится, ты туда с тряпкой, постельное белье меняешь, полотенца, коврик в ванной и все насухо вытираешь. Что увидишь – молчишь. Если кто из гостей кошелек забыл, часы или, например, кольцо, упаси тебя бог тронуть, сразу сюда неси.
Я испуганно ойкнула и зачастила:
– Как можно, всю жисть у людев убираемся и никогда нигде, могу рекомендации представить!
Соня сменила гнев на милость:"
"– Ладно, ступай вниз, да в зал не суйся. Возле кухни комнатку найдешь, смотри не перепутай! Там две двери – справа и слева, так тебе в левую. Возьмешь в шкафу тряпку, пылесос, форму натянешь и тащи все сюда. Поставишь у входа да и жди, придет Рита и покажет, что к чему.
Я опять заныла:
– Борька не предупредил о документе, не взяла с собой.
– Ладно, – неожиданно смилостивилась грозная хозяйка, – сегодня так отработаешь, но чтоб завтра без ксивы не являлась. Прописка, надеюсь, московская? Я молдаван убогих к себе не принимаю в обслугу, только и ждут, чтоб спереть чего и сделать ноги.
– Всю жизнь в Москве живу, – заверила я Соню, – ровнехонько с рождения, сама чеченцев терпеть не могу.