– И ди, иди, – махнула рукой хозяйка, – будет болтать. Делом займись, коли нанялась.
Я послушно потрусила к двери.
– Да, вот еще, – остановила Софья Михайловна, – освободишься завтра в три часа дня, сутки работаешь – сутки дома, поняла?
Я закивала.
– Если кто из гостей чаевые даст, они твои!
И зобразив полный восторг, бьющее через край счастье, я задом, как средневековый придворный, выползла в коридор и моментально наступила грязной туфелькой на безукоризненно лаковый ботинок Бориса.
– Ах ты, куча безмозглая, – взвился парень, уставившись на белый отпечаток, – и кто только сюда пустил! Убоище сраное!
– Соседку не признал, милок, – запела я, – что ж ты, Боренька? Стоило только праздничный костюм надеть, и пожалуйста!
– Господи, – забормотал парень, – извините.
– Ладно, Боренька, – протянула я, – прощевай, болтать недосуг, бегу за ведром.
Внизу вовсю гремела музыка. Вход в зал был закрыт, по бокам виднелись две двери. Я на секунду притормозила, припоминая, в какую не следует входить, и со всего размаху толкнула правую.
Я с силой налегла на дверь. Потом разбежалась и налетела на нее плечом. В кино главный герой, как правило, ловко ломает таким образом преграды.
– Кто там? – послышался сердитый голос, и дверь распахнулась.
Не слишком задумываясь, я влетела в довольно большую комнату и принялась озираться по сторонам в поисках орудий труда.
Меньше всего помещение походило на чулан. Темно-вишневые обои, такого же цвета великолепный, скорей всего туркменский, ковер, темно-коричневый полированный стол, уютный диван, пара кресел и работающий телевизор. На столешнице валялась открытая пачка сигарет «Рок». Я уставилась на нее во все глаза. Надо же, до сих пор видела такую только у людей, так или иначе связанных с покойным Олегом Андреевичем Харитоновым.
– Вам кого? – резко спросили за спиной.
Я обернулась и почувствовала, что ноги начинают дрожать, а руки предательски потеть.
У двери, мимо которой я пролетела, словно торнадо, озабоченная поиском тряпок, у самой двери преспокойненько стоял шофер и охранник Харитонова Володя Костров, по моим расчетам давно мертвый.
– Ты кто? – раздраженно спросил мужчина. – Чего надо?
– Простите, ради Христа, – попробовала я собрать в кулак остатки самообладания.
Костров выглядел как-то странно.