– Они разные, – принялся пояснять сын, – «Египетская» – двадцать два сантиметра шириной, а ее цена – двадцать семь рублей, а «Клеопатра» двадцать семь в ширину, зато стоит двадцать два! Усекла?
Уж не знаю, что будет с крышей для ложкинского дома, но моя начала потихоньку съезжать.
– Возьмем по двадцать семь!
– По двадцать семь чего? – осведомилась Зайка. – Сантиметров или рублей?
– Рублей, – сказала я.
– Сантиметров! – одновременно выкрикнула Маня.
– Хватит! – разъярилась Зайка.
– Надо написать на бумажках названия и сунуть в шапку, – предложила Варя.
– Ты гениальна! – воскликнула Зайка.
Минут через десять, предварительно слегка поспорив, кто будет тянуть жребий, и решив предоставить торжественную миссию Тане, мы сунули хозяйке под нос бежевую шапочку с помпоном.
Таня вытащила записочку и оповестила:
– «Клеопатра».
– Отлично, – приободрилась Зайка, – теперь посчитаем, сколько надо штучек. Манюня, сбегай за калькулятором.
– Почему всегда я? – заныла девочка.
– Сейчас принесу, – вздохнула Таня.
– Нет уж, я сбегаю, – ответила Маня.
Наконец появилась и счетная машинка.
Кеша потыкал пальцем в кнопочки.
– Неровное число выходит, – бормотал Аркадий, – 1818 и остаток.
– Дай сюда, горе луковое, – выкрикнула Маня, выхватывая у брата калькулятор, – у тебя всегда по математике двойка стояла!
Она азартно принялась нажимать кнопки.
– 1481 получается.
– Вот и неправда, – стоял на своем наш адвокат, – 1818!
– Гляди, – обозлилась Маня, – четыреста метров умножить на сто, получаем сорок тысяч сантиметров, потом делим на двадцать семь!
– Я делил на двадцать два, – заявил Аркадий.
– Почему?
– «Клеопатра» двадцать семь рублей, а ширина двадцать два сантиметра.
– Наоборот, – завопила Маруська – двадцать семь ширина!
– Нет, цена!
– Говорю же, ширина! Зайка, подтверди!
Ольга замахала руками:
– Вы оба неправильно считали. Брали погонные метры, а следовало квадратные.
«Математики» разинули рты.
– Ох и дура же ты, Машка, – первым очнулся Кеша, – а еще отличница.
– Сам хорош!
– Ты уроки, смотри, до ужина делай, а то после еды ничего не соображаешь, – не успокаивался братец.
– Прекрати, – разозлилась на него жена, – отвяжись от ребенка!
– Ничего себе ребеночек, с полтонны теленочек, – вздохнул Кешка.
– Слушай, – злобно прошипела Маня, – ты лошадь Пржевальского видел?
– При чем тут лошадь? – искренне удивился задира.