– У всех «молнии» испортились! – радостно сообщила девочка и потянулась за третьей порцией мяса.
– Если будешь столько жрать, – вздохнул ласковый брат, – придется тебе брючата в магазине для беременных покупать. Знаешь, такие – с резинкой на пузе.
– Молчи уж, глиста в корсете, – моментально отреагировала сестрица.
– Маша! – возмутилась Ольга.
– А чего, – заныла девочка, – он первый начал, разве я виновата, что все время есть хочу!
– Вот-вот, – не успокаивался братец, – скоро ходить не сможешь, придется тебя на тачке возить.
– И диот, – в сердцах выкрикнула Маруся, – урод тощий!
Варя, приоткрыв рот, с восхищением наблюдала за перебранкой. Таня решила возобновить воспитательный процесс:
– Варвара, возьми вилку в левую руку, а нож в правую.
– Мне удобней есть пюре без ножа, – откликнулась девочка.
– Речь идет не о твоем удобстве, а о правилах поведения за столом, – отрезала мать.
Варя окинула Татьяну холодным взором и сообщила:
– Вот ты их и соблюдай! Нечего мне при всех замечания делать. Кстати, я не виновата, что у тебя опять голова болит.
Она отложила вилку, сунула указательный палец в пюре и принялась со смаком облизывать его, громко причмокивая.
Татьяна онемела. Маруська громко захохотала.
– Марья! – крикнули мы хором.
– А чего? – вновь занудила девочка. – Просто смешно.
– Хватит! – рявкнула Ольга. – Есть более серьезные темы для разговора, чем детские шалости. Следует решить, какую черепицу покупать для крыши.
– Да, – явно обрадовался новой теме Кеша, – какую?
– Ее сто видов, – принялась рассказывать Зайка, – но мне показались подходящими только два. Один называется «Египетская», двадцать два сантиметра шириной и двадцать семь рублей стоимостью.
– На всю крышу за двадцать семь рублей? – изумилась я.
– Повторяю для тех, кто не понял, – железным голосом отчеканила невестка. – Двадцать два сантиметра шириной! И двадцать семь рублей за штуку! Одной черепичинки хватит лишь на домик для жабы Эльвиры, нам надо намного больше.
Я согласно кивнула. Вот теперь, когда подробно объяснили, стало ясно."
"– Другая разновидность носит имя «Клеопатра», – продолжала Ольга, – двадцать семь сантиметров ширина и двадцать два рубля цена.
– Постой, постой, – опять не врубилась я, – они что, одинаковые?
Зайка, не мигая, уставилась на меня безупречно подкрашенными карими глазами.
– Мать! – возмутился Аркадий. – Кончай ваньку валять.
– Никого не валяю, просто удивляюсь.