— Или хочешь, чтобы завтра по всем каналам вещали: «Актер Олег Черкасов пойман за рулем пьяным?»
Я останавливаюсь у лестницы, со злостью ударяю кулаком по деревянной балясине и разворачиваюсь.
— А что предлагаешь делать? — ору на весь дом. — В сотый раз позвонить в такси? Сюда хрен вызовешь среди ночи! Да и выветрилось уже все. Я выпил за столом всего пару стаканов.
Саня выходит в коридор.
— Не выветрилось, Олега, Ї парирует друг. Ї Еще раз набери Мальцеву или Демидову. Ну, или попытайся дозвониться отцу.
— Спят все! — рявкаю я. — Три часа ночи, Сань! Кто в такое время попрется за полсотни километров от города?!
— Тогда выдохни и жди до завтра! — повышает тон друг и садится на банкетку. — Ну, сам посуди: приедешь ты сейчас к ней, начнешь втирать, что с Красовской ничего не было, она на эмоциях пошлет тебя, потом разругаетесь. Короче, хреновая эта затея! — отмахивается он. — Остыть вам обоим надо, ос-тыть!
Провожу по лицу ладонью, шумно выдыхаю, сажусь на нижнюю ступеньку.
— Остыть… — усмехаюсь я, глядя на Казаринова. — Ты сам-то слышишь себя? Алена видела меня в постели с Красовской! Какое там на хрен остыть?!
Сжимаю губы и злобно выплевываю в адрес Красовской:
— Вот же сука, а!
Вспоминаю, как Саня вылил на мою голову ледяную воду, как, очухавшись, огляделся по сторонам и пришел в ужас: на моем теле следы помады, на полу — упаковки от презиков и мои боксеры. А потом еще и это пугало в лифчике…
Я ни черта не помню, что было после того, как выпил чай.
А дальше — пропасть.
Да ну не мог я переспать с ней! Хоть убей — не мог!
Если б даже она ходила передо мной голой, я бы не захотел ее. Все чувства к Красовской давно сменились ненавистью, а с появлением Алены — я в принципе стал равнодушен ко всему, что у нас было.
Уверен, эта стерва что-то подсыпала в мою чашку, и пока я был в отключке, оставляла все эти следы своей помады на моем теле.
Но только как Алена узнала, что Красовская в доме? Ведь наверняка она неспроста приехала именно в этот момент?
— Она вообще ничего тебе не сказала? — поднимаю взгляд на Казаринова. — Просто попросила передать пощечину и все?
— Ну да, — кивает друг. — Она вся зареванная была, дрожала. Короче трясло ее не по-детски.
— Черт! — сжимаю кулаки я. — И ты вообще не слышал, о чем они говорили с Красовской?
— Черкасов, — вздыхает Саня.