-- Ну, что ты уставился на меня? Пойди, сделай порез на руке и оставь на простыне несколько капель крови, – недовольно заявила она. – Не я же буду это делать, в конце-то концов!
-- Ну, знаешь, дорогая… Я просто не мазохист, поэтому до такой вещи не додумался.
Ситуация раздражала своим идиотизмом, но я посмотрел на расстроенную багровую Оллу, прячущую лицо, вздохнул, взял со стола нож и пошел в «супружескую спальню» спасать честь семьи. Однако, не удержался, остановился на пороге и сказал Мари:
-- В нормальных семьях эти самые пятна получают естественным путем, – и, глядя на ее вытянувшееся лицо, добавил: – Не будешь почтительна с мужем… Ну, ты меня поняла?
Вообще-то, я пошутил, может быть, и неудачно, но Мари психанула, кинула в меня расческой и, мрачно глядя в глаза, ответила:
-- Оторву все.
-- Успокойся, пошутил я…
-- Иди ты с такими шутками! – она повернулась и ушла в комнату.
Мы говорили на русском, но Олла уловила интонации.
-- Сынок!
-- Все хорошо, мама. Не волнуйся.
В комнате я пару минут повалялся на кровати, сминая непорочную белизну и свежесть, вздохнул и закатал рукав рубашки.
Минут через десять простыня с парой свежих пятен уже висела над нашей калиткой. На потеху соседям.
Глава 31
Глава 31
ОСКАР
Вместо медового месяца у нас с Мари было четыре дня выходных от моря. Плюсом к этому шел подарок от неведомого сарта, который на свадьбе вручил мне Йорх – мешочек с двадцатью серебрушками.
Учебу мы пропускать не собирались, тем более, что сегодня тинк Галус обещал рассказать о разных странах и даже показать карту.
Карта была напечатана на листе очень толстой и плотной бумаги размером с ватман. Такую драгоценность тинк хранил в специально изготовленной длинной деревянной шкатулке, предварительно обернув рулон плотной тканью.
Про драгоценность я подумал совершенно без юмора. Насколько мы успели узнать, книгопечатание появилось в мире сравнительно недавно, всего лет десять-двенадцать назад, и стоили эти первые книги вовсе не дешево.
Разумеется, у самого тинка Галуса было несколько книг, но ученикам в руки такую редкость не давали. А география и вообще не входила в список предметов, которые изучали дети лавочников.
Карта была ну очень уж приблизительной, и центр ее занимал огромный материк, который назывался Оривелла.