Мадам Паутина удрала на последний этаж башни, легионеры сдерживают подкрепление, которое прёт из казарм на нижних уровнях. Им может понадобиться помощь — парни заигрались от появления в реальности и забывают следить за расходом маны.
— Бер, Грандбомж, назад. Прикройте Легион, — приказываю я. Двое без споров разворачиваются и уходят. По мыслеречи бросаю Воронову: — Легат, жди подмогу.
— Да мы и сами справимся, шеф.
— Споришь с приказом?
— Никак нет!
— Вот и жди.
Тянусь к плечу Змейки, но по привычке натыкаюсь на её грудь, прикрытую чешуёй.
Просторный зал. Взгляд сразу цепляется за четырёхрукую фигуру в центре. Мадам Паутина в облике Горгоны. Её грудь вздымается от ярости, чешуя блестит в темноте.
Она рычит, и рычание постепенно переходит в слова. Говорит, будто на грани срыва, будто спорит с собственным отражением:
— Знаешь, король Данила, я вовсе не плохая…
К её удивлению, я спокойно киваю:
— Ты всего лишь одинокая женщина, которая сошла с ума от долгого одиночества, сидя в темноте.
Мадам Паутина усмехается, но в её оскале нет ни грамма радости.
— Я зверь.
— Зверем тебя уже сложно назвать, — отвечаю ровно. — Давным-давно ты была зверем, потом обрела разум и вожака, а потом тебе пришлось убить вожака, ведь в Первозданной Тьме он сошёл с ума и набросился на тебя, так?
Она вдруг всхлипывает, жёлтые хищные глаза блестят от влаги.
— Всё ты знаешь… Я не корю своего вожака, не осуждаю…
— Я знаю.
— В Первозданной Тьме нельзя не сойти с ума. Далеко не все настолько сильны духом, как ты, король Данила. Твоей Горгоне повезло, что ты не набросился на неё. Я ей завидую. Только ты один вышел оттуда в своём рассудке.
— Я взял оттуда магнитики, — киваю.
— Хотела бы я, чтобы мой вожак был таким же.
— Ты запуталась, и тебе нужна помощь.
— Может, я и обращусь к Председателю, — она упрямо оскаливается. — После того как сделаю тебя своей марионеткой.
— У тебя ничего не выйдет, — я лениво отмахиваюсь, словно обсуждаю скучное предложение. — Я не по этим марионеточным делам."
"И в этот момент башню сотрясает рёв. Змейка инстинктивно прижимается ближе, а я только поднимаю голову.
— А это ещё кто такой? — спокойно спрашиваю.