На первое УЗИ мы ходили вместе. На экране был виден лишь малюсенький овал, но внутри уже билась точка — клеточки, что станут сердцем нашего малыша. Этот момент оказался таким эмоциональным и трепетным для нас обоих. Но не громким, а тихим, душевным. Демид в момент, когда врач объяснила, потому что звук ещё аппарат не фиксировал — слишком маленький срок, улыбнулся такой нежной и светлой улыбкой, что я поняла абсолютно точно и полностью: мы с ребёнком в надёжных руках и понастоящему желанны.
Мы выходим из клиники и садимся в машину, по пути домой заезжаем в магазин купить продуктов на ужин.
Демид готовит овощи и мясо, заставив меня тем временем улечься отдохнуть, потом мы ужинаем и включаем фильм. Умащиваемся на диване.
Вроде бы и Бахурин обнимает меня вполне спокойно, просто прижимает к себе, слегка поглаживая плечо, а может это фильм слишком романтический.
Я сбрасываю с плеч плед, заботливо накинутый Демидом, и перебираюсь к нему на колени. Забираюсь пальцами под ворот футболки сзади на шее, скольжу по плечам."
"— Тише, Маркиза, твой доктор до двенадцати недель запретила.
— Она сказала, что всё хорошо, это просто страховка.
— Тогда нам стоит перестраховаться.
— Неужели мы не сможем найти варианты?
Бахурин мой всё ещё держится, но я слышу, что его сердце начинает стучать быстрее, чувствую губами, как жилка на его шее пульсирует всё заметнее.
Сжавшиеся широкие ладони на моих бёдрах свидетельствуют о том, что сопротивление начинает давать трещину. И тогда снова приподнимаюсь и добиваю контрольным.
— Кажется, ты собирался попробовать мой рот, — шепчу пошло прямо в ухо.
— Провоцируешь.
Не спрашивает. Утверждает.
— Именно.
— Не думаю, что…
— Что? — продолжаю подначивать, приподняв бровь и глядя в глаза. — Я теперь священный сосуд и всё такое? Ты в каком веке живёшь, Бахурин? А ещё мне сейчас нельзя отказывать, м?…
Ну вот добилась, чего хотела.