Самолёт плавно пикирует вниз, земля всё ближе и ближе, меня начинает укачивать. Тошнит. Еще вчера я радовалась, что меня не терзает токсикоз, в меру точнее, но вот с сегодняшнего дня моё состояние, похоже, начинает меняться.
Я ворочаюсь в кресле, Леон отрывается от окна, переводит взгляд на меня. Его лицо спокойное, холодное, без каких-либо эмоций. Он просто холоден и сосредоточен, впрочем, как и всегда.
– Что такое? – хмурится, спрашивая.
– Мне не очень хорошо. Тошнит, – стараюсь дышать глубже, чаще.
– Ты делала УЗИ? Сдавала анализы? Какой у тебя срок?
– Делала, срок небольшой, всего четыре или пять недель.
– Это как?
– Я перенервничала из-за сестры и упала в обморок. Меня осмотрели.
– Ты нормальная? И почему я узнаю об этом только сейчас? – Леон почти кричит, сверкая своими чёрными углями.
– Потому что ты выставил меня за дверь, когда я пришла сказать тебе об этом! – зло рычу я, чувствую уверенность.
– Мы немедленно едем в клинику! Я хочу убедиться, что с ребёнком всё хорошо! – и спустя несколько мгновений нехотя заявляет.
Вот как! Бездушный кусок стали, он практически извинился? Хотя бы попытался, или мне показалось?
Он вытаскивает из кармана мобильный телефон, клацает на экране чей-то номер, ждёт ответа, после бросает несколько чётких фраз на итальянском. Я ни черта не понимаю.
Отключается. Смотрит на меня, чуть хмуря лоб:
– Сначала мы едем в больницу, потом ко мне в родовое имение.
Двигатели ревут, шасси касаются земли, меня чуть вдавливает затылком в спинку кресла от резкого торможения, так, что закладывает уши. Полминуты – полная остановка. Полёт завершён."
"– Послушай, меня, Клубника, внимательно послушай! – Леон хватает меня за запястье, крепко его сжимает, даже немного больно. Смотрит, как режет ножами по лицу. Мне от этого взгляда страшно, безумно! Когда он уже прекратит меня пугать? Никогда. Кто он? Кто ОН? Верхушка бандитского мира.