А Ксюша стальным голосом постоянно одергивала их: то не обнимай так сильно, то там не трогай, то тут…
Только один мальчик не подошел к Сэм. Он сидел на качелях в стороне от всех и хмуро на нас поглядывал.
Эта строгость воспитательницы, обшарпанная детская площадка и блеклая, застиранная одежда на детях дохнули на меня какой-то неумолимой безысходностью. В этом мире, окутанном никомуненужностью и одиночеством, всем заправляли безучастные и жесткие люди. Или они только кажутся безучастными? Нет, и все-таки любви в них точно не чувствуется…
Я вспомнил, как кричал Льву, что лучше бы меня сдали в детский дом, и мне стало жутко.
Слава передал игрушки, и мы немного пообщались с детьми. Старшим из них было лет двенадцать. Одна девочка тут же принялась рассказывать нам, как ее избивал и насиловал отчим. А Ксюша раздраженно говорила ей:
– Прекрати выдумывать. Вчера рассказывала, что мать свою убила, сегодня отчим насиловал…
Другие дети засмеялись над той девочкой, а она, обиженно вытянув нижнюю губу, отвернулась.
Белобрысый мальчик в кепке спросил меня:
– Это твой папа? – и указал на Славу.
– Да, – ответил я.
И сказать это оказалось трудно. Как я им, наверное, в ту минуту был противен своей благополучностью…
А когда мы уходили, случилось странное. Мы уже почти вышли за калитку, как вдруг я увидел, что за нами сломя голову несется тот мальчик, который все время сидел на качелях. С криком и топотом он догнал нас и вцепился в Славу.
– Не уходите! – закричал он.
Слава попытался мягко его отодвинуть, но ничего не получилось.
– Вань, я не могу…
– Не уходите! Заберите меня отсюда!
Следом за этим мальчиком выбежала Ксюша. Она догнала его и принялась оттягивать от Славы, а потом, извиняясь, потащила назад, а он дергался, извивался и орал:
– Заберите меня! Пожалуйста! Не уходите!
Возвращался в машину я с каким-то другим пониманием реальности. Слава сказал:
– И так каждый раз.
– Каждый раз? – удивился я. – Ты с ним хоть раз разговаривал?
– Нет. Он не вступает в диалог.
– А почему он тогда… так?
Слава пожал плечами.
– Спроси что-нибудь полегче.
У машины я остановился. Понял, что ехать не хочу. Что если сяду сейчас и просто поеду домой, будто ничего не видел, то это не уляжется в моей голове как следует, не осмыслится.
– Тут пляж рядом, я погуляю там, – сказал я Славе. – Потом сам вернусь.
– Далеко же…
– Да нормально.
Я открыл дверцу, впустил Сэм в машину и пристегнул шлейкой. Сам остался снаружи.
Слава кивнул:
– На звонки отвечай.