А процедуру с уколом мы повторяли каждый вечер на протяжении недели в неизменном порядке: сначала поумолять, чтобы укола не было, потом плакать, потом решать, на какой счет сделать укол, потом получить его внезапно, закричать, задергаться, быть обездвиженным Славой, ругаться и терпеть, пока все не закончится.
До самого выздоровления я ночевал в зале на диване, и, хотя мне становилось лучше, родители по очереди дежурили возле меня, несколько раз за ночь проверяя мне температуру. До сих пор я вспоминаю это как один из самых наглядных примеров заботы с их стороны.
Дружба семьями
У моих родителей не было близких друзей из ЛГБТ-среды. Вернее, раньше, до моего появления, были, но вместе со мной жизнь Славы и Льва поменялась, стала изолированной.
А летом мы познакомились с Гришей и Гошей. Я, когда услышал про них, подумал, что они друг для друга созданы, потому что имена у них созвучные: Лелек и Болек, Пупсень и Вупсень, Гриша и Гоша.
Слава сказал, что им интересно познакомиться с гей-семьей, которая воспитывает ребенка. Я не понял, что в этом интересного, но пообщаться согласился сразу: мне было очень интересно посмотреть на другую гей-пару, чтобы избавиться от навязчивого ощущения, что мои родители одни такие на целом свете.
Похожими у Гриши и Гоши оказались не только имена, но и внешность. Однажды в каком-то российском сериале я видел образ гея – этакого рафинированного манерного мальчика, но родители сказали мне, что это глупое и неправильное представление, на которое даже не стоит обращать внимания.
Они подарили мне куклу. Такую длинноногую красотку, похожую на Барби.