Наверное, поэтому она задала довольно нелепый вопрос, не сумев скрыть досады:
— А что, тот берег очень отличается от нашего?
Он снова нахмурился. Видимо, ему было не до разговоров на отвлеченные темы.
— Тот берег значительно теплее, — ответил он сдержанно.
— Об этом я могла и сама догадаться, — обиделась она. В глазах его была все та же бесстрастность, когда он произнес:
— Дафна, я полагаю, ты пришла сюда не для того, чтобы беседовать о различии между тропиками и умеренным климатом?
Она фыркнула.
— Нам нужно поговорить о том, что случилось вчера ночью.
— Я так и думал, — спокойно ответил он, — что ты пожелаешь продолжить тот разговор.
Ей захотелось подойти поближе к нему и стереть, содрать невозмутимое выражение с его лица.
— Да, я хочу этого, — сказала она, повышая голос.
Саймон проговорил, подождав, пока она справится с волнением:
— Сожалею, если ты считаешь себя обиженной… преданной. Но ведь я не хотел… старался избежать бракосочетания.
— Очень легкое оправдание для всего, — сказала она с горечью.
Тон, которым он ответил, показался ей оскорбительно назидательным:
— Могу лишь повторить, что собирался оставаться всю жизнь холостяком.
— Это не те слова, Саймон!
— Это именно те слова!"
"Он скинул ноги со стола, кресло опустилось со стуком на все четыре ножки.
— Как ты думаешь, — продолжал он, — отчего я так упорно избегал брака? Первопричину ты уже знаешь. Но, кроме того, не хотел… не мог позволить себе жениться и потом… потом лишить свою жену возможности иметь детей.
— Ты думал не о будущей жене, — сказала Дафна. — Ты думал только о себе самом.
— Возможно, — согласился он.
— По всей видимости, нет. Он пожал плечами.
— Ты не права. И сама знаешь это. Я никогда не хотел обмануть… причинить боль… в чем-то задеть тебя… был до конца искренен.
— Ты причиняешь мне боль сейчас, — тихо сказала она.
Тень сомнений, может быть, угрызений совести промелькнула на его лице, но их сменило твердое решительное выражение.