Дети, впрочем, тоже не грозят, если я правильно поняла. Такие, как мы, к деторождению не способны.
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Барон взял со стола кубок, некоторое время задумчиво смотрел на плескавшиеся в нём остатки вина, а затем всё-таки нарушил молчание.
— Это плохо, — бросил он, — Но почему — я объясню позже. Сейчас меня волнует куда более важный вопрос? Почему вы работаете на святош. Уж кто-кто, а такие как вы, уж точно должны люто их ненавидеть или же наоборот, бояться и обходить десятой дорогой.
— На орден мы работаем по одной простой причине, — продолжил я, тоже подкладывая себе порцию мяса. До похлёбки руки у меня так и не дошли, а пустой желудок всё настойчивее напоминал о себе, — Получили предложение, от которого не смогли отказаться. Святоши крепко взяли нас за яйца, поставив перед очень простым выбором: или мы им помогаем, или отправляемся на костёр.
— Да, — барон покачал головой, — Это очень на них похоже.
— Нет, не питаем, — покачал головой я, — Мы не идиоты и прекрасно понимаем, что как только перестанем быть им нужны — они моментально от нас избавятся. В конце-концов мы — их идеологические враги.
— В таком случае, позвольте поинтересоваться вашими дальнейшими планами?
— Да планов особых нет, — пожал плечами я, — Изображать лояльность до тех пор, пока мы не найдем способ покинуть город.
— А что мешает сделать это хоть завтра? — нахмурился барон, — Тракты никто не перекрывал, да и морские пути будут свободны, как только улягутся весенние шторма.
— Как я уже сказал, нас весьма крепко взяли за яйца, — пожал плечами я, — В отряд уже наверняка внедрились несколько шпионов, которые следят за каждым нашим шагом.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском горящих дров в камине и едва слышным позвякиванием столовых приборов.