Крепкий бульон с половинкой вареного яйца и овощами, отличная отбивная с отварным горошком, воздушный бисквит к чаю и вазочка нежнейшего заварного крема.
Синяки-синяками, но первый раз за все время вкусно и плотно поев, я чуть не уснула прямо за столом.
4
Неделю мне удавалось тянуть время до прихода нотариуса. Каждый раз, как «обожаемая» сестрица входила в мою комнату, я отворачивалась от нее, делая вид, что у меня нет сил для разговора – приходилось тянуть время перед неизвестностью, что ждала впереди.
Если они надумали просто выгнать меня на улицу, стоит ли поднимать шумиху, обвиняя семейку в обмане, ведь, по сути, девушка, чье тело я теперь ношу - кровная родственница умершей диктаторши!"
"— Мадлен, довольно притворяться и играть в принцессу, коей ты не являешься. Месье Лювиль уже дважды приходил к нам, и сегодня это будет последний раз. Если ты не спустишься сейчас же, мы просто вызовем еще одного нотариуса, который станет свидетелем! - с порога истерично начала Бернардет.
— Хорошо, дай мне пол часа и пошли служанку, чтобы помогла собраться. Иди, я сейчас, - прохрипела я, не поворачивая головы к двери, от которой не отлипала сестрица, не желая заходить в мою убогую комнату.
Все, время вышло, и сейчас озвучат то, что было известно хозяйке этого дома с самого первого момента. А может и сестра знала, что меня ждет. Только я все еще тешу себя надеждой, что не останусь на улице. Служанка вошла молча, опустив глаза. Может и она знает, что мне уготовлено судьбой?
— Абель, дай самое красивое платье, теплую шаль, достань самые крепкие чулки и обувь, - без эмоций сказала я вошедшей служанке.
— Мамзель, зачем вам шаль? Тепло ведь, да и камин с утра растопили, чтоб не сырел дом. Там сейчас тепло - хоть окна открывай. А туфель у вас отродясь не было, только вот башмаки…
— Ладно, давай что есть, если не из чего выбирать.
Когда Абель одела, причесала и усадила меня перед зеркалом, кроме худобы и кругов под глазами я неожиданно заметила странный блеск в своих глазах.