— Очень-очень много…
Второй день переговоров начался со скандала: неведомым образом журналисты получили доступ к материалам следствия и узнали, что поджоги последних дней осуществлялись с помощью новейшего ушерского оружия. Статьи об этом вышли в «Известиях» и «Звезде», и кто-то из приотских сенаторов решил, что именно с этой темы следует начать заседание. Предсказать дальнейшие события было несложно: сорок минут переговорщики занимались банальным сквернословием. Обвинения в свой адрес Дагомаро перенес стоически: требовал доказательств и намекал, что приотские арсеналы охраняются спустя рукава.
— Он марионетка, Лилиан, он делает то, что приказывает Компания, и намеренно ведет Кардонию к войне!
— Тем не менее Махим согласился на переговоры, — заметила девушка.
— И что?
— Не поддавайтесь на провокации, не дайте им морального права на развязывание войны.
— О какой морали вы говорите, Лилиан? — Дагомаро зажег длинную спичку, но раскуривать не стал, вместо этого швырнул дорогущую, вырезанную из швельского корня трубку в стену. — Они убили беззащитных геологов, наняли террористов и обещают оставить миллионы людей без продовольствия! Мораль? Вот вам мораль!
— Винчер!
— Я постараюсь! Даю слово, что постараюсь! — В комнату заглянул секретарь консула, увидел разъяренного шефа, пискнул что-то невнятное и только собрался исчезнуть, как был остановлен приказом: — Объяви перерыв на полчаса!
— Слушаюсь.
— Адира, мне нужно прогуляться. — Дагомаро кивнул адигене и стремительным шагом покинул комнату.
— Я вижу, у вас оживленно.
Лилиан надеялась посидеть в одиночестве, подумать, успокоиться, в конце концов.
— Приключился скандальчик?
Бодрый тон дер Даген Тура не ввел молодую женщину в заблуждение, она понимала, что Помпилио серьезен, и так же ответила:
— Винчер повелся на провокацию и едва все не испортил.
— Но переговоры продолжаются. — Дер Даген Тур неожиданно подмигнул Лилиан.