Маркиз, хоть и был довольно морщинистым, сухим старикашкой, мнил себя ловеласом: трепал молодых горничных за щечки и щедро раздавал им мелкие монетки за услуги. Впрочем, ничего совсем уж неприличного делать не пытался.
А вот его лакей, развязный и наглый малый, добился того, что я пообещала пожаловаться хозяину. Только после этого он перестал пытаться зажать в темных уголках всех служанок моложе сорока."
"Сестра маркиза, вдова, как и мадам Аделаида, дородная женщина лет сорока пяти, оказалась равнодушной почти ко всему вокруг.
-- Мой маленький Питти хочет котлетку?! Сейчас-сейчас, крошка! Мы прикажем Филли принести нам с кухни котлетку и сливки! Филли! Ты слышала?
Эту сценку я наблюдала лично и только улыбнулась, когда пожилая служанка баронессы проворчала в ответ:
-- Никаких котлеток, госпожа, до ужина не будет! Доктор вам что сказал? Питти потом заболеет, а вы рыдать будете!
-- Но он голоден, Филли!
-- Не голоден он, а спит.
Супружеская пара Мюнстер были самыми обыкновенными, провинциальными дворянами. Не слишком богатыми, если судить по одежде. Я так поняла, что они были дальними родственниками маркиза.
Гостям меня не представляли, так что в основном я видела их в момент приезда, через окно, ну и несколько раз сталкивалась в коридорах замка. Внимание на меня обратила только баронесса Мюнстер, которая довольно, впрочем, любезно попросила у меня рецепт теста для тарталеток.
Визит прошел вполне успешно, и через четыре дня гости отбыли восвояси. В благодарность мадам Аделаида была со мной почти любезна всю неделю.
С конца следующего за Рождеством месяца, дженуария, события понеслись галопом.
Домой вернулся барон, привезя с собой лорда Стортона. Прямо с порога потребовали пир.
На телеге, связанные попарно, спиной друг к другу, сидели пленные – четверо мужчин. Их увели в подземелье замка.
За ужином и я, и мадам Аделаида узнали подробности. В этот раз, кроме горячего грога на столе стояло вино, хотя обычно Генри Хоггер не требовал за стол спиртных напитков.