Уходи, уходи отсюда, вали по своим делам. Не мешай нам доделать этот дурацкий объём работы, от которого закипают мозги.
Он что-то обсуждает с Таней, а потом поворачивается ко мне и вскользь бросает:
— Алиса, перед уходом с работы зайдешь ко мне.
Я понимаю, что ничем хорошим это не закончится, но могу только пролепетать:
— Да, Александр Сергеевич.
53
Остаток дня пролетает так же хлопотно, но я всё это время как на иголках. И перед тем, как собираться домой, сижу как на иголках, понимая, что сбежать не получится.
Я тихонько вздыхаю.
Таня косится на меня, даже прекращает красить губы вишневой помадой и отодвигает зеркальце.
— Алис, не хочешь идти к шефу?
— Не очень, — признаюсь я, понимая, что не стану рассказывать, почему.
— Хочешь, я с тобой пойду?
Я невольно улыбаюсь коллеге и подруге. Хочу, конечно. А ещё лучше, если пойдешь ты, а я постою в коридоре. Тебе он точно ничего не сделает, ты замужем.
Но вслух, разумеется, ничего подобного не говорю. Таня не виновата, что Грушевский распускает руки на всё, что в его вкусе. И не виновата, что Архип решил за меня заступиться. Поэтому тут разбираться только мне одной.
— Нет, — качаю головой. — Иди, Тань, тебя уже Миша ждёт.
Коллега подозрительно смотрит на меня, явно чует неладное, но не может найти подходящие слова. Поэтому быстро убирает в сумочку помаду и зеркальце, поправляет волосы и выходит из кабинета.
— Держись, в обиду себя не давай, — напутствует она перед выходом. — Если что, то звони мне. Я возьму батино охотничье ружье и примчусь.
С моих губ всё же срывается смешок. Вот молодец! Если наша Николаевна надумает уходить, то из Таньки получится прекрасная замена, боевая и деловая.
Она подмигивает и выходит. Я остаюсь одна. Некоторое время бездумно смотрю на мигающий красным огонёк монитора, медленно провожу пальцем, выключая сенсорную кнопку и со вздохом встаю.
Я беру сумку, проверяю, всё ли в порядке перед уходом, запираю дверь на ключ и направляюсь в кабинет начальника.
В приёмной одиноко и тихо, потому что секретарь ушла домой. И правильно, так даже к лучшему. Подхожу к внушительным дверям из тёмного дерева и стучу, а потом осторожно вхожу. Раз уж сказал, что ждёт, что нет смысла топтаться у дверей.