Я даже не думаю о том, что в доме может быть кто-то ещё. Если бы хоть промелькнула об этом мысль, то я бы сгорела со стыда.
— Архип, да! Да!
Оргазм накрывает настолько ярко, что я едва не теряю сознание. Слишком хорошо, слишком правильно, слишком…
Мы лежим в объятиях друг друга и не можем шевельнутся. Но, кое— как отдышавшись, получается поднять голову и прижаться к губам, чтобы в долгом и безумно сладком поцелуе показать всю благодарность за то удовольствие, которое познала с ним.
— Надеюсь, мы больше никогда ни с чем таким не столкнемся, — задумчиво произнес он, перебирая мои волосы.
Я прижимаюсь щекой к его плечу и только выдыхаю.
— Как можно быть таким…
— Жадным? Глупым? — уточняет Архип с плохо скрываемой усмешкой. — Нет предела этому, Алиса. Никто и никогда не сможет познать предела ни жадности, ни глупости человеческой.
Мне всегда хочется верить в лучшее, но тут я не могу с ним не согласиться. Поэтому даже не знаю, что сказать. Некоторое время мы молчим, но потом все же тихо спрашиваю:
— Что будем с Бельским?
— Сдали его куда надо, — отвечает Архип, поглаживая меня по бедру.
Я невольно захихикала. Как— то об этом не подумала, не кино, в конце концов.
— А Ляля?
— Ляле нашей беседы хватит до конца жизни, — нахмурившись, произнес он. — Насколько мне известно, она уже покинула страну. Я четко дал понять, что если ещё раз встречу на своем пути, то засажу за решетку очень надолго.
Спрашивать детали разговора совершенно не хотелось, как и что— то слушать об этой змее дополнительно. Что Архип, что Демьян однозначно дали понять, что никто из них не будет возиться с теми, кто везет себя как последняя тварь.
Меня внезапно стиснули так, что стало трудно вздохнуть.
— Ай, Архип! Что такое?
— Я вот думаю, малышка, у тебя теперь как со временем? С боссом твоим я поговорил доходчиво, так что приставать не будет.
— За платьем? — озадаченно моргаю я. — Архип, я толком ничего не надела ещё из того, что мы купили недавно. Что за платье?
— Свадебное, конечно, — невинно ответил он. — Ты ведь выйдешь за меня замуж, Алиса?"
"Я смогла только охнуть и уставиться на него во все глаза, почувствовав, как кровь приливает к щекам, а все слова почему— то разбежались в стороны.