Степан качнул головой, потом подхватил Женю на руки. Та вскрикнула, запоздало вспомнив, что пол не без их помощи стал влажным и лучше держаться за Степана крепче. У мужчины не было сомнений.
– Нога, – пискнула девушка, запоздало вспомнив про разговор в душе.
Степан ничего не ответил. Даже не поморщился. Женя плотнее обвила его шею руками, прижавшись к влажному телу. Барсов знает, что делает.
Всегда.
Она зажмурилась не то от волнения, не то от счастья. В груди тоже распекался жар. Степан сразу направился к кровати.
– Поцелуй меня, Потеряшка, – потребовал мужчина. В голосе, кроме хрипотцы, ничего.
Женя уперлась локтями в матрас и потянулась к Барсову. Сердце бешено стучало в груди, в ушах гудело.
Они оба обнажены. Оба доступны. Девушка поджала ножки, всё-таки светить сокровенным ещё рано. Да и природную стеснительность никуда не денешь. С другой стороны, Жене хотелось показать себя.
"Она дотянулась до его губ. Прижалась. Поцеловала, прихватив нижнюю, чуть прикусила. У самой кровь бурлила по венам. Соски давно ныли, превратившись в два комочка. Розовых, жаждущих. Степан приоткрыл свои губы, приглашая следовать дальше. Женя не трогала его руками. Были только губы. Его и её. Она облизала сначала нижнюю его губу, потом верхнюю.
Чтобы быть ближе, чтобы чувствовать.
Степан рыкнул и навалился сверху, вынуждая Женю опрокинуться на подушку. Дыхание девушки давно сбилось, низ потяжелел, между бедер стало влажно. И душ тут ни при чем. Степан явно никуда не спешил. Нависнув над ней, он уперся взглядом серо-голубых глаз в Женю.
– Игры кончились, Женечка. Запомни это.
Ей было всё равно, что он говорит.
Он рядом…
Дышит рядом. Смотрит на неё. И будь она неладна, если на дне серо-голубой бездны не видела чистейшую похоть.
Которая рикошетом задевала и её.
Гляделки продолжались недолго. Мужчина недобро мотнул головой, выкинул руку вперед, беря в захват затылок Жени. Та и пискнуть не успела, как оказалась в плену губ и всего тела Барсова. Он лег на неё, раздвинув коленом её ноги ещё шире.
Не входил… Нет… Но был очень близок.