От остальных членов бригады Колян отдалился еще сильнее, и, если кто-то из бойцов, пусть даже ненароком, пытался сократить дистанцию, Николай безжалостно показывал ему его место.
– Ладно, все идет так, как нужно. Пусть и дальше за ней смотрят в четыре глаза.
Возможно, еще год назад Федор съязвил бы: «Уж не боишься ли ты, что тебе женушка рога наставляет?» Но сейчас он промолчал, напоминая стреноженную лошадь, стоящую в тесном стойле мордой к стене.
Раздался робкий стук в дверь, и предупредительный голос поинтересовался:
– Можно?
– Входи.
В комнату заглянула Надя.
– Коля, можно я завтра пойду к маме?
– Перебьешься!
Надежда мгновенно прикрыла дверь, сообразив, что муженек не в настроении. Прошло то время, когда она наказывала его за грубость недоступностью. Сейчас, стоило Николаю пожелать, она отдалась бы ему даже среди толпы. Такой же животный страх испытывала перед зятем теща и смотрела на него как цыпленок, прижатый к полу цепкой кошачьей лапой.
– Ну так я пойду? – Угрюмый натянуто улыбнулся.
– Хмырь с Сявкой еще не объявились?
– Нет. Ну и наделали они шороху! Весь город до сих пор на ушах стоит. Ментов понаехало с центра!..
– С чего бы это? Чего ты мне лепишь? Аркашку-то они не убили!
– На этот раз ему повезло. Три дыры в спине, и ни одна пуля сердце не зацепила…
Федор не смел даже присесть. Он редко переступал порог квартиры Коляна, но если такое случалось, то он чувствовал себя словно в клетке. Куда подевались те славные деньки, когда он мог плюхнуться в мягкое кресло и задрать ноги выше головы, пошутить с Надеждой, а то и хлопнуть ее ниже талии, причем подобные шалости всегда оставались их крошечной тайной.
"Теперь все изменилось – он боялся не только смотреть в сторону Надежды, даже думать о ней было опасно. Невозможно было угадать, какие коварные замыслы вынашивает ее изверг муж. Если он выслеживает собственную жену, то естественно, что и собственному окружению он не доверяет.