Кот потертой наружности и с мордой закоренелого пирата (даже глаз прищурен, и что за него так переживала Настасья, разбойник же, сам выкрутится) шипел и урчал на меня и всем своим видом показывал, что коммуникацию со мной налаживать наотрез отказывается.
Я изловчился и подхватил котейку под пузо. Тот прирос к березке четырьмя лапами и никак не хотел отклеиваться. Потянул за шкирку, но Васька возмутился и куснул ладонь. Черт!
Тогда я попробовал отцепить ему одну лапу, потом другую. Орудовать приходилось одной рукой, второй-то я обхватил ствол.
Но полосатый гаденыш совсем не хотел спасаться. Только я отцеплял одну лапу и переходил к следующей, предыдущая уже вонзалась в бересту. Черт… Я быстренько пораскинул мозгами. Даже если я отдеру животное от ствола, спуститься по тонким веточкам в одной руке с Васькой не смогу. Что же делать? Вспомнил, как однажды в детстве веники березовые ломал. Нужно ухватиться за макушку дерева, оттолкнуться от ствола ногами и…
Так и сделал.
"— Снимайте скорее питомца, — довольный собой, полетом и подвигом проговорил я, продолжая крепко держать макушку.
Березка только недовольно поскрипывала.
Женщина подбежала, но Васька переместился по дуге чуть выше. Решил испытывать нас до конца.
— Ой! — запричитала Настасья.
— Эх, бабы, — укоризненно произнес Семен, засучив рукава. — Что бы вы без нас делали? Давай, Андрей, подсоблю. Придержу березку, а ты прохиндея стягивай.
Дедок уцепился за макушку дерева:
— Все, держу, отпускай.
— Крепко держишь? — на всякий случай поинтересовался я.
— Шибче бабы своей! Отпускай, говорю.
Ну я и отпустил, намереваясь потянуться за котейкой. Переоценил дед Семен свою силушку молодецкую. Посушенные возрастом ладони не удержали березку. Шырш-ш... Скользнула она промеж его пальцев, орошая напоследок дождем из листочков.
Не успел я подхватить макушку, как дерево пращей резко распрямилось.
— Ох, мать! — выдохнул Семен.
— А-а! — взвизгнула Настасья.
— Вот блин, — досадовал я.
— Вжик, — сказала береза, запуская кота ввысь навстречу облакам по баллистической траектории.
На фоне голубого неба ветер трепал Васькины щеки, играя усами и шерсткой. Растопырив лапы, словно белка-летяга, кот отправился навстречу судьбе.