Не ты

— И что? Выкинет из своей жизни, а ты подберешь? — голос Муры неожиданно зазвенел. Слезы — хрустальные колокольчики. — Или передаст в руки полиции?

Сева вскинул взгляд, который до этого отводил:

— Он бы так не поступил.

— Да… Не поступил бы. Дима очень благородный.

— В отличие от меня. Ты ведь это хочешь сказать? Ну, и к черту. Что толку обижаться на правду? Он — безусловно, идеал. А на детях, говорят, природа отдыхает.

— Я этого не говорила!

— Но подумала!

— Нет! Хотя поводов — хоть отбавляй…

Сева отвернулся к окну, сжимая в кулаки руки.

Комнату наполнила тишина. Вязкая, как зыбучий песок. И такая же колючая. Маша сделала несколько шагов. Устало опустилась в кресло. Не находя слов, не понимая, зачем вообще пришла, растерянно осмотрелась. Она сердцем чувствовала, что им жизненно важно поговорить, высказаться, вскрыть нарывы, но… Она не знала, что это будет так тяжело. Взгляд скользнул по столу, лежащей на нем дешевой зажигалке, столовой ложке и пятикубовому шприцу и взмыл вверх:

— Это… что? Севка? Это что такое? — она встала, на негнущихся ногах сделала еще пару шагов, — ты колешься?! Совсем больной? Крыша уехала?

Непонятно, что на нее нашло! Маша как будто взбесилась.

Ее колотило от ужаса и черного удушающего отчаяния. Она толкала его руками в грудь и, как заведенная, повторяла одни и те же вопросы.

— Эй… Перестань. Тебе будет больно… Перестань, Мура! Я не наркоман!

— Тогда что это? Что? Думаешь, я совсем идиотка?

— Да перестань же ты! Какая тебе разница, что со мной?! — взорвался Богатырев, резко отталкивая Машу от себя.

 — Тебе плевать на меня! Вам всем плевать! Скажешь, нет?

— Нет! — заорала Маша. — Нет… — добавила уже тише.

Они стояли друг напротив друга, переплетаясь взбешенными взглядами, и жадно хватали ртом кислород. Поток кондиционированного воздуха приподнял рыжие волосы Муры, и они танцевали между ними, то взмывая вверх, то опускаясь на ее аккуратную грудь.

— Ты мне лучше скажи, что на тебя нашло. Потому что я никогда не поверю, что это ты настоящий.

Даже наивной восьмиклассницей я не могла влюбиться в такое дерьмо."

"Сева закрыл глаза кистью одной руки, съехал ею по лицу и закусил синие от витиеватого узора костяшки. Обычный вопрос, но в нем столько всего. Так много, что он боится ответить.

— Что нашло? Не знаю… Время подпирало. Ведь, если бы меня взяли в проект, я был бы надолго от тебя отстранен. А отец не упустил бы этого шанса.

Мура кивнула.